Пыль и бисер стр. 158
пыльную подсобку.
* * *Если бы Ефима Давидовича не было, его бы обязательно придумали. Вообще, я подозреваю, что образ еврейского патриарха он эксплуатирует совершенно сознательно, и старые брюки зря скрывают астрономической роскоши туфли, а кудельки полуседых волос при необходимости можно уложить в прическу психически благополучного гражданина, но имидж — наше все.
— Доброго дня, Ефим Давидович!
— Здравствуй, кисонька! — меня трижды облобызали, сообщили, что похудела, повзрослела, и таки совершенно непонятно, куда смотрят эти поцы, кто не берет меня замуж.
— Познакомьтесь, Ефим Давидович, с моим давним знакомым Федором Андреевичем!
Его оценивающе осмотрели, и увиденное в стандарт не уложилось — гость мой уперся бараном и поехал в собственном костюме.
— Очень рад, очень рад.
Нас устроили на стульях, явно снятых с палубы Ноева ковчега и принялись рассматривать.
— Федор Андреевич хочет продать семейную реликвию. — начала издалека я. — Браслет женский, вторая половина XIX века, Россия.
Мой спутник после небольшого пинка подал ювелиру наше сокровище. Тот сохранял невозмутимое лицо практически все время, пока гемтестером отщелкал все до последнего камушка, даже когда достал из закромов микроскоп. Только спина напряглась.
— Симпатичная вещица.
— Да, внезапно обретенный подлинник Фаберже не каждый день встретишь, верно? — безмятежно улыбнулась я.
— Ну не факт, что подлинник. — затянул тоскливую песнь наш хозяин.
— Подлинник. — Первый раз отверз уста мой спутник. И как-то так сказал, что возражать даже у меня бы язык не повернулся. Расслабилась я на своей территории, забыла, что это профессионал в работе с людьми.
— Ефим Давидович, аукционная цена на Sotheby» s на такое начинается с полумиллиона долларов. Вы это знаете, я это знаю. У Вас будет товар в прекрасном состоянии, который не обязательно продавать открыто.
— Деточка, где Сотби, а где мы. — а в глазах работает счетчик, и это чудесно.
— Ефим Давидович, уж кто-кто, а Вы точно сможете на этом неплохо заработать. Сто пятьдесят.
— Нет, откуда такие цифры?! Даже на своем аукционе столько не отобьётся.
— Тогда восемьдесят, но быстро. Половину в рублях.
— Послезавтра устроит, кисонька?
— Замечательно, да, Федор Андреевич? — я обернулась к владельцу, который так и продолжал изображать невозмутимую фигуру на барельефе.
— Хорошо.
Мы распрощались и быстро покинули гостеприимное логово.
— Это не очень дешево? — уточнил мой спутник уже в машине.
— Моя зарплата за десять лет. Очень хороших лет. — прикинула навскидку я. Несколько автомобилей, пара квартир. Для наших целей вообще достаточно и половины было бы.
* * *Через день Федор Андреевич вызвался пойти один, что меня чуточку напрягло, но была логика в том, чтобы не светиться лишний раз. Я дожидалась его в нескольких кварталах от ювелира, и через полчаса увидела, как он идет молодцеватой походкой, плечи расправлены, в глазах огонь. Тут-то и поняла, что все время здесь он не чувствовал себя полноценным мужчиной, подчиняясь моим решениям, моему выбору, моим аргументам.
Деньги мы разделили на несколько частей, кое-что убрали подальше, а с оставшимся капиталом двинулись по медучреждениям.
Доктор нам попался хороший, понимающий, что время от времени паспорта находятся на оформлении и вполне хватает копий (за небольшие деньги, кстати, понял), а что на копии возраст и фотография не очень сочетаются — так то издержки нездорового образа жизни. На этот раз я утащила копии документов Лёни и чуть-чуть поработала