Райские птицы стр. 9
дома меня чаще зовут Рион. Я средний сын в семье. Старший брат ищет лекарей за морем, младший не отходит от отца. Болезнь берет свое – он стар и слаб. Я думал, если отец станет моложе хоть на несколько лет, у него будет шанс побороть хворь.
Его речь сбивчива, он выпаливает ее на одном дыхании и замолкает. Вокруг снова воцаряется тишина, но я готова поклясться, будто слышу буйное биение мужского сердца. Не отрываю взгляда от Риона, а он смотрит на меня с мольбой.
– Мне жаль, Иларион, – произносит Бажена с мягким состраданием и, поднявшись, робко шагает к нему. – Но ты знал о возможных преградах. Мила так или иначе заставит тебя забыть дорогу сюда. Проведи время с отцом, пока можешь.
Время уединения, прожитое в саду, смягчило мое сердце. Лукиан однажды выкрал яблоко, и ничего не произошло. Верно, что мы стережем сад, но там, за его пределами, умирает человек. Чья-то жизнь угасает, пока на Древе растут десятки чудотворных плодов.
Гляжу на Риона, и что-то в его глазах, полных отчаяния и надежды, заставляет меня задуматься. Тот стоит прямо, непоколебимо, но сжатые кулаки выдают смятение. Он прикусывает край обветренной губы, где красуется маленькая впадинка – зажившая ранка.
– Древо не опустеет от одного яблока. – Сама себе не верю: неужели действительно произнесла это вслух? Тишина, которая следует за словами, кажется бесконечной, будто сам воздух затаил дыхание. – Что скажешь, сестра?
– Ты серьезно? – неверяще выдыхает Бажена, не сводя с меня круглых глаз. Кровь приливает к моим щекам то ли от гнева, то ли от досады. Все так, как Рион и сказал: чудища стерегут яблоневый сад. Самая настоящая, равнодушная к человеческой жизни нечисть. – Если возьмет яблоко он, возьмут и другие. Представляешь, что будет тогда, когда последний волшебный плод сорвут? Ты не знаешь, чем это может обернуться. Однажды уже был в саду плут…
– Да, я знаю. – Возвожу глаза к небу. – Для одного дня слишком много ему чести. Но сейчас все иначе: мы вправе решить самостоятельно, помочь этому человеку или нет.
Взмахиваю рукой в сторону Риона, молча ожидающего решения. От меня не укрывается, как быстро он оправился – вспомнить Лукиана, так тот очнулся лишь тогда, когда холодной водой из реки окатили. Новый знакомый же, гордо вздернув подбородок, держится уверенно, смело, и это обескураживает.
Рион пришел за яблоком для родного, близкого человека и, столкнувшись лицом к лицу с крылатым неизвестным отродьем, он не пошел на попятную. Принял удар, а после все равно сумел подняться. Он давно мог вынуть покоящийся меч из ножен, но даже не притронулся к ним. Рион наверняка осознает, что, раз клинок не отняли, значит, воспользоваться он им не успеет – волшебным голосом его уничтожат раньше. И это все сбивало с толку еще больше.
– Не жаль ли вам одного плода для сына умирающего отца? – вмешавшись в разговор, спрашивает Рион звенящим от отчаяния голосом.
– Сынов, мечтавших спасти родных, мы видели и прежде, – отвечаю я, стараясь не выдать сочувствия. Бажена, видимо, ощущает вину за то, что Мила не здесь, и принимается разглаживать несуществующие складки, проводя ладонями по платью.
– Я не могу говорить за других, но за себя ручаюсь, – упорно настаивает он. – Если нужно время