Раненая страна стр. 976
скорее смеялся над собой и своим положением.
– Для меня она просто Горячая Паутинка, – шептал он так, чтобы его не услышала Первая. – Я не вынес бы и дня, если бы она уплыла в Поиск без меня.
Кавинант не знал, что и сказать. “У меня тоже была жена…” Крики Джоан отозвались эхом в его мозгу, но как бы он ни пытался взглянуть ей в лицо, перед ним каждый раз возникал образ Линден.
***На третий день их путешествия по Прибрежью Линден одолжила нож у Холлиан и сняла шину со своей ноги. Ее спутники с тревогой наблюдали, как она осторожно сгибала колено и вращала лодыжкой. Закусив губу и наморщив брови, Линден отринула боль и сосредоточилась на состоянии костей и тканей. Через несколько мгновений ее лицо расслабилось.
– Пока все хорошо. Завтра попробую пройтись своим ходом.
Люди и Великаны облегченно вздохнули.
– Мы рады за тебя, – с улыбкой сказала Первая. Сандер одобрительно кивнул, и Холлиан обняла подругу. Линден со слезами на глазах приняла их радость. Но ее взгляд тянулся к Кавинанту, будто умолял о словах, которые он никак не мог найти. На следующее утро она сделала несколько шагов, и кости выдержали нагрузку. Однако длительный переход был ей еще не по силам. Поэтому Морской Мечтатель продолжал нести ее на руках. Еще через день она продлила длительность прогулок до получаса. А к концу декады Линден совершала переходы почти в половину дневного пути.
Вскоре они почувствовали близость моря. Местность шла под уклон, теряя высоту среди холмов и широких лугов, которые располагались на искусственно созданных террасах. Старые деревья клонились к земле, словно прислушиваясь к шуму далекого прибоя. Свежесть воздуха сменила тяжелую сырость. И в каждом порыве ветра чувствовался вздох моря.
Той ночью сон Кавинанта походил на стремительный бег ярившихся волн. Душевное смятение породило кошмар о резне и ужасе, который становился еще более невыносимым из-за неуловимости того, что проносилось перед его глазами. Он не знал, кого убивают и почему. Он не мог воспринять деталей, но везде была кровь – кровь невинных людей. И нечто коварное совершало бесконечные убийства. Он проснулся от собственного крика под струями грозового ливня. Холод пробрался в мозг, и Кавинант не мог перестать дрожать.
Чуть позже голубые вспышки оседлали крепкий восточный ветер и понеслись вместе с ним на запад. Но дождь продолжался и утром и днем. Он промочил одежду до нитки, а тела напитал сыростью до костей. И даже Великаны двигались с трудом, будто несли огромную тяжесть. Едва перекричав шум дождя, Красавчик предложил найти или сделать какое-нибудь временное
убежище. Однако Кавинанту не хотелось ждать. Каждый день их путешествия стоил нескольких жизней, и люди Страны обращали свои надежды к подлым мерзавцам, которые опутывали их мерзкой ложью. Кавинанта томило нетерпение. Это чувство впивалось в нервы правой руки, и ему иногда казалось, что кольцо жгло его пальцы яростным огнем. Путники шагали, как одинокие бродяги, отделенные друг от друга завесой дождя.
Когда буря закончилась и на востоке появился просвет голубого неба, они увидели вдали обрубок маяка. Вздымаясь вверх, как каменное предплечье с отсеченной кистью, маяк Коеркри по-прежнему бросал вызов ветрам и векам. Он стал монументом на могиле Бездомных, потому что Великаны, любившие