Рассказы 34. Тебя полюбила мгла стр. 18
сигарет с зажигалкой.
Оба сели на землю: Бардугин – наверху, незнакомка – на дне ямы и закурили.
– Ты как вообще сюда попала?
– Не помню, бухая была. Наверное, шла и упала.
– У Мамонтова пили?
– Не знаю, наверное.
– Не знаешь, с кем пила?
– Да мы вчера только познакомились. Я попутку на трассе ловила, парни тормознули, позвали погулять на дачу, я поехала.
– Понятно, почему они без тебя уехали. Не боишься вот так – с незнакомыми мужиками, мало ли, изнасилуют, убьют?
– Не-а, не боюсь. Чего им меня убивать, они же веселиться едут, отдыхать. Лето же, надо отрываться на полную.
Бардугин вздохнул и покачал головой.
– Вижу, как ты оторвалась – прямо от земли.
– Давай вызывай уже МЧС или позови кого-нибудь. Я писать хочу и вообще – здесь грязища и холодно.
Бардугин тянул с ответом: не мог он вызвать спасателей – две судимости не позволяли ему такой роскоши, девице придет в голову что-нибудь ляпнуть – он ни в жизнь не отмажется. Знает – плавал.
– Я тебе ведро спущу, – сказал он. – Ты в него свои дела сделай, а то пока разберемся тут…
Бардугин спустил ведро и тактично отошел от края ямы.
– Ты вызовешь МЧС или нет? – снова спросила незнакомка. На ее бледном личике ярко проступали веснушки – остатками воды она смыла с лица грязь.
– Я не могу их вызвать, – честно признался Бардугин. – У меня судимости, одна за… короче, неважно. Ты им наплетешь, что я тебя избил или еще хуже, а я отвечай потом.
– На фиг мне это надо? Тем более, ты мне ничего не сделал, наоборот, позвал помощь.
– Знаешь, и не такое плетут, когда родственники насядут. – Бардугин на зоне много всяких историй наслушался.
– Да я с предками не контачу! Как в пятнадцать лет из дома ушла, так их и не видела. Папаша алкаш, а матери никто не нужен, лишь бы отвяли от нее. Меня и искать никто не будет, тем более наседать. Слово какое-то идиотское!
– Давай как-нибудь сами, договорились? – не уступал Колян. – Я веревку спущу, обвяжешься. Я буду тянуть тебя, а ты потихоньку поднимайся по перекладинам одной рукой и ногой. Не упадешь, веревка будет страховать.
– Слушай ты, придурок! Я не могу подняться – что тут непонятного! – психанула девица и пнула ведро, разлив мочу.
Бардугин поморщился: все-таки питьевой колодец, неприятно.
– А я говорю – придется самим, – настаивал он.
– Ну все, козел! Договорился! Теперь, когда я вылезу, точно скажу, что ты меня изнасиловал и избил. Вот, руку сломал! Еще и сам в эту яму засунул! Тебя посадят! – в запале выкрикнула чертова баба.
Бардугин, уже потянувшийся за веревкой, остановился.
– Как тебя зовут? – неожиданно спросил он.
– Какая тебе разница, козлина! Вызови спасателей!
– Просто скажи мне свое имя, – не отставал он.
– Ну, Света! – выплюнула женщина.
– Хорошо. Меня зовут Николаем. Слушай, Света, я тебя отсюда вытащу, только это может занять больше времени, потому что у тебя сломана или вывихнута рука, а ты должна пообещать мне, что не будешь подавать никаких заяв и все такое, поняла? – Бардугин еле сдерживался, чтобы не обматерить эту шалаву и не прибить ее сверху чем-нибудь.
– Поняла, – огрызнулась Света.
– Не будешь врать про меня?
– Не буду, – пообещала девица, но у