Рассказы о великих днях стр. 31
полез на броневик:
— На каком основании, по какому праву вы выступаете с оружием? Разве вам приказали выйти с оружием? Разве начинается вооружённое восстание?
Солдаты только-только приехали в Петроград, и им действительно никто не говорил, чтобы они выступали с оружием и что начинается вооружённое восстание. Об этом нельзя было говорить вслух раньше времени и особенно при меньшевиках.
Меньшевика, переодетого солдатом, сменил другой оратор; начался непредвиденный митинг: выступать с оружием или без оружия?
Меньшевики договорились между собой не давать говорить никому, кроме своих. И если какой-нибудь солдат просил слова, меньшевики кричали:
— Очередь, соблюдайте очередь!.. Тут раньше вас уже десять человек просили слова!
Прошло часа два, а конца митингу не было видно. Усталые солдаты не знали, что им делать.
Вот тут-то и появился в гараже солдат, на которого поначалу никто не обратил никакого внимания. Это был большевик Ершов. Его прислали сюда с приказом во что бы то ни стало привести к Смольному броневики в полной боевой готовности.
Ершов послушал речи, пригляделся к растерянным солдатам, потолковал кое с кем из полкового комитета и, разгадав меньшевистские хитрости, не прося ни у кого слова, полез на броневик, заменявший трибуну. Там уже не менее получаса надрывно кричал и размахивал руками оратор с большой, окладистой бородой. От усердия пот градом катился по его лоснящемуся лицу.
— Эй, борода, — окликнул его Ершов, — хватит воду в ступе молоть! Отдохни маленько!
Солдаты громко рассмеялись. Меньшевик ошалело поглядел на появившегося рядом Ершова и закричал:
— Я протестую!.. Я протестую от имени всего собрания!
— А вот мы сейчас спросим у собрания, — спокойно отвечал Ершов и обратился к солдатам — Товарищи фронтовики! Вот уже два часа кряду меньшевики забивают вам головы и никому не дают слова сказать… Я прошу всего пять минут.
— Говори, товарищ, говори! — послышалось со всех сторон.
Фронтовикам сразу понравился этот весёлый, решительный солдат.
— Случилось как-то раз, — просто, совсем не по-ораторски, начал Ершов, — во время подготовки демонстрации против войны в одном полку тоже зашёл спор — выступать с оружием или без оружия? Митинговали, кричали и, не зная, как быть, решили позвонить по телефону в газету «Правда», товарищу Сталину…
При имени Сталина по гаражу прокатился гул. Фронтовики прониклись теперь окончательным доверием к незнакомому солдату. А он продолжал:
— Позвонили в «Правду». Попросили к телефону товарища Сталина и спрашивают у него:
«Будьте добры, товарищ Сталин, скажите, как нам быть? Выступать на демонстрацию с оружием или без оружия?»
В огромном гараже стало удивительно тихо. Даже меньшевики перестали шушукаться.
— Бывает иногда такая обстановка, — значительно произнёс Ершов, — когда на простой
вопрос не так просто ответить… В те дни, так же, впрочем, как и теперь, враги народа готовы были придраться к любому поводу, к любому слову наших вождей, чтобы разгромить рабочие организации и закрыть газету «Правда». А в тот самый момент, когда солдатские делегаты позвонили товарищу Сталину, в редакции вертелся кто-то из соглашателей… Понятно вам теперь, какая была обстановка? — хитро поглядев на солдат, спросил Ершов.
— Понятно! — закричали солдаты. — Говори дальше… Что ответил Сталин?
А Ершов, словно не замечая достигшего предела нетерпения, неторопливо продолжал:
— Товарищ Сталин выслушал солдатский вопрос и говорит: «Вы спрашиваете, как быть?
Так вот слушайте. Мы, работники печати, всегда