Рассказы о великих днях стр. 36
— Я его в семнадцатом в Петрограде видел, разговаривал с ним. Он всего тебя насквозь видит. Чего не хочешь сказать, всё одно скажешь. Пристальный он человек. Я до него тогда тоже с большой бедой пришёл.
— Все к нему с бедой, все к нему за подмогой… — тихо вздохнула Варвара Михайловна и рассказала о муже, убитом кулаками, и о письме, которое она вместо него принесла Ленину.
— В нашем месте, в Узбекистане, — сказал узбек Тургунбаев, — кулаки тоже плохие дела делают. Только в Узбекистане кулак называется бай.
— А у нас на Украине кулак зовётся куркуль, — сказал Баклан.
Ходоки толковали между собой, и из разговора видно было, что хотя кулаки в разных местах называются по-разному, действуют они совершенно одинаково: не дают хлеба рабочим, убивают верных партии людей, издеваются над бедняками. Они действуют, как враги советской власти.
— У тебя, мать, очень важное письмо, — сказали ходоки Варваре Михайловне, — ты должна передать его Владимиру Ильичу в собственные руки.
Вернулся дежурный. Он ничего не сказал ожидающим его людям, только поглядел на них полными слёз глазами.
— Товарищ, — прошептала Варвара Михайловна, — товарищ, что случилось?
И они узнали… Огромное горе постигло миллионы людей — умер Владимир Ильич Ленин.
— Ой, горе, ой, какое горе! — глухо застонал Тургунбаев и опустился на снег.
Закрыв лицо руками, беззвучно плакал Рузаев.
Варвара Михайловна стояла неподвижно, словно окаменев, только рука, протянутая вперёд, слегка дрожала — рука с письмом, на котором крупными буквами было написано: ЛЕНИНУ.
С утра до позднего вечера тысячи людей шли в Горки — прощаться с великим Лениным.
Тяжёлые двери в двухэтажном доме с колоннами были настежь раскрыты; люди входили и выходили с низко опущенными непокрытыми головами; траурные стяги спускались над входом.
Седые сумерки окутали старый парк. По заснеженной аллее медленно шёл Сталин. С непокрытой головой, в распахнутой дохе, не замечая ни мороза, ни ветра, ни снега, остановился он перед скамейкой, на которой так часто сидел со своим великим учителем и другом…
Друг… Людям больших и благородных идей с особой силой дано познать великое счастье дружбы. Такая дружба соединила некогда на всю жизнь Маркса и Энгельса в их борьбе за счастье человечества.
Такая дружба соединила их гениальных последователей — Ленина и Сталина.
Ветер раскачивал высокие деревья, снежинки кружились и таяли, коснувшись лица. На ресницах блестели слёзы… Сталин плакал.
…Поздно ночью Иосиф Виссарионович вернулся в Кремль, прошёл в кабинет.
На полках — книги, написанные Лениным; на столе — ленинские рукописи…
Сталин сел к столу и начал читать Ленина.
И в этой безмолвной беседе текла ночь. За каждой строкой, за каждой страницей возникал перед ним живой, бессмертный образ Ленина. И, как всегда бывало во время беседы с великим другом, каждое его слово рождало ответное слово, каждая мысль вызывала новую мысль. Сталин взял карандаш, придвинул бумагу.
«Мы, коммунисты, — люди особого склада, — писал он. — Мы скроены из особого материала. Мы — те, которые составляем армию великого пролетарского стратега, армию товарища Ленина. Нет ничего выше, как честь принадлежать к этой армии. Нет ничего выше, как звание члена партии, основателем и руководителем которой является товарищ Ленин…
Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам держать высоко и хранить в чистоте великое звание члена партии.