Разбойничья злая луна стр. 138
другой безголовые толстые шеи, наползая откуда-то с севера, и надвигающиеся эти отростки были пыльно-жёлтого цвета.
— Самум! — ахнула Алият. — Все вниз! Песчаная буря!..
Лениво, словно растягивая удовольствие, пыльный дракон сначала пожрал солнце и лишь потом рухнул на пустыню всем весом своего огромного бурого брюха. День обратился в грязноватые сумерки, за тонкой деревянной обшивкой бортов взревело, заскрежетало. Всё, что успели, — это развернуть корабль рогом к ветру. Уже вторым порывом «Самум» стронуло и поволокло, как щепку, кормой вперёд. Попытки заякориться успехом не увенчались. Оба каната лопнули с поразительной лёгкостью. Притормаживая рулевым колесом, корабль трясся и переваливался по песчаной зыби, то упираясь, то отпрыгивая
сразу на добрую сотню шагов.
Страшно было представить, что сейчас творится на поле боя, где ревущий, насыщенный песком ветер швыряет друг на друга целые караваны, слепит и сбивает с ног пеших, настигает и бьёт насмерть.
Все люки были задраены, все щели заткнуты, но песок проникал повсюду, сеялся по лестницам, плавал по полу, вис в воздухе, затекал в каюты. За иллюминаторами кипела бурая воющая мгла.
К ведущему барабану было невозможно приблизиться, сунешься — перемелет.
* * *Сколько всё это продолжалось, сказать невозможно. Невозможно даже было уловить момент, когда день сменился ночью. Ар-Шарлахи несколько раз пытался поговорить с Тианги, но его металлическая черепашка, как, впрочем, и черепашка Кахираба, отвечала лишь колючим треском и змеиными шорохами. Отчаявшись, он передал командование Алият и рухнул на низкое ложе в своей каюте. Будь что будет… Лежал и слушал, содрогаясь, рёв ветра, скрежет песка, треск дерева — слушал и удивлялся только тому, что оси и мачты ещё целы, что корабль ещё не положило набок, что ни одно из колёс ещё не потеряно…
Кажется, он даже умудрился заснуть и очнулся, вздрогнув, лишь когда почувствовал, что тряска кончилась. Было черно, как в бархане. На ощупь нашёл дверь и, приоткрыв, крикнул, чтобы дали огня. С глиняным светильником в руках поднялся в рубку. Там была одна Алият, сидящая, скрестив ноги, перед точно такой же плошкой с плавающим розовым язычком пламени. Приподняла голову, взглянула.
— Уцелели, — сообщила она тихо и равнодушно. — Странно…
— Почему одна? — спросил он, закрывая крышку люка. — Где штурвальные?
— Отправила отдыхать. Тут от них и раньше-то проку не было… Да и от меня тоже.
— А что снаружи?
— Да вроде ночь…
Ар-Шарлахи отворил дверь, ведущую на палубу, и шагнул в непроглядную тьму. Тут же выяснилось, что ни единого вдоха он не может сделать даже сквозь повязку. Пыль стояла стеной. Ар-Шарлахи поспешно отступил, снова прикрыл дверь и принялся протирать мгновенно запорошенные глаза.
— Может, к утру осядет… — всё так же равнодушно молвила Алият.
— Интересно, куда же это нас занесло?.. — пробормотал он, присаживаясь по другую сторону штурвала. Алият не ответила.
— Да… — со стонущим вздохом сказал он чуть погодя. — Знал ведь, что ничего доброго не выйдет… Только людей зря положили…
— Опять скулишь? — враждебно спросила она. — Живы — и ладно! Чего тебе ещё надо?
— Мне надо, чтобы из-за меня никого не убивали, — сдавленно отозвался Ар-Шарлахи.
— Какая разница!.. — с отвращением бросила Алият. — Были бы люди, а из-за кого убивать — найдут…
Однако, судя по всему, она и сама тяжело переживала случившееся.
— Ничего, — попробовал утешить её Ар-Шарлахи. — Зато нам теперь племянница Гортки