Разделенные океаном стр. 128
за сольным номером Зеке. Некоторые его движения выглядели физически невозможными: например, он взбегал по стене и делал кувырок назад; ходил колесом по сцене, описывая четкий круг; совершал невероятные прыжки с конторки и снова запрыгивал на нее, а ведь она возвышалась над полом на добрых пять футов. Над конторкой красовалась табличка с надписью «Портье» — предполагалось, что это — фойе отеля, в котором происходит действие спектакля «Розы алые». Зеке играл роль посыльного, и на нем была изумрудно-зеленая форма с золотыми пуговицами и круглая плоская шапочка, закрепленная ремешком под подбородком. Пьеса шла вот уже три месяца, и за это время шапочка дважды слетала у него с головы. Но Зеке делал вид, что так и было задумано, ловко цепляя ее на крючок на стене, где она и оставалась висеть.
Аудитория пребывала в трансе. Анна видела лишь первые несколько рядов, где зрители с открытыми ртами наблюдали за тем, как Зеке прыгает с конторки на тележку для багажа и мчится на ней по сцене, выписывая зигзаги и повороты и останавливаясь в нескольких дюймах от края оркестровой ямы. В зале слышался дружный вздох, и музыканты вскидывали руки, словно защищаясь, — все это тоже было частью шоу. Вот тележка устремлялась к лестнице с резными балясинами, и Зеке,
пританцовывая, с невероятной скоростью взлетал по ней на самый верх. Потом он скатывался вниз по перилам, приземляясь на тележку с такой силой, что от толчка она мчалась обратно к стойке портье, и он с грацией дикой кошки вспрыгивал на конторку. На губах его играла улыбка, а глаза сверкали — он наслаждался от души. В конце номера Зеке с необыкновенной ловкостью исполнял танец на руках, спрыгивал на землю, совершив двойной кувырок, и завершал выступление преувеличенно раболепным поклоном.
Опустился занавес, знаменуя окончание второго акта, и зрители разразились криками и аплодисментами, требуя повтора, но их ждало разочарование: Конрад Абель, продюсер, строго-настрого запретил выходы «на бис» до окончания шоу. Зеке ушел со сцены за кулисы; по лицу его ручьями тек пот. Анна готова была поклясться, что от его тела валит пар. Отец юноши, который был заодно и его костюмером, уже поджидал сына с кружкой воды, которую тот осушил одним духом. Зеке сорвал с головы шапочку, расстегнул пуговицы тужурки и тут заметил, что на него смотрит Анна.
— Привет, — с улыбкой кивнул он.
— Привет.
Она улыбнулась в ответ. Ей нравился Зеке. Он, она и Герби стали лучшими друзьями.
— С каждым вечером ты выступаешь все лучше и лучше. Это невероятно! Я начинаю подумывать, что ты — не человек.
Подошел Герби и ткнул Зеке кулаком в плечо.
— Согласен на все сто, приятель, — рассмеялся он. — Сегодня вечером ты был бесподобен.
Зеке поклонился и выразительно закатил глаза.
— Понимаете, масса и миссис, я — всего лишь бедный ниггер, и некоторые не считают меня человеком уже по этой причине.
Отец больно ткнул его локтем под ребра.
— Прекращай эти разговоры, парень.
— Прости, папа. Я всего лишь пытаюсь соответствовать тому стереотипу, которого белые люди придерживаются в отношении нас, ниггеров.
— И не называй нас «ниггерами», — с неодобрением заметил отец. — Ты чернокожий и