Разделенные океаном стр. 130
свою гримерную.
— Я буду иметь это в виду, мистер Пенн. — Она слышала, как некоторые рабочие сцены называют его «бой» или «ниггер»; он же делал вид, что не замечает этого. — О чем еще вы хотели со мной поговорить?
— Мистер Блинкер устраивает завтра в своем доме вечеринку, на которую приглашена вся труппа. Герби утверждает, что приглашение распространяется и на Зеке, но я хотел убедиться в этом лично.
— Совершенно верно. Мы втроем подготовили номер и собираемся показать его гостям.
— Вот как? — Мистер Пенн нахмурился, явно раздосадованный. — Зеке ничего не говорил мне об этом.
— Мы сами придумали это только позавчера.
— Понимаю. — Он протянул руку, собираясь закрыть дверь. — Вам пора переодеваться к следующему акту, мисс Мюррей. Желаю вам веселого и приятного Рождества — и Герби тоже, если я больше не увижу его перед уходом.
— Желаю того же вам и вашей семье, мистер Пенн.
До того как приехать в Америку, Анна никогда не видела чернокожих. Проведя здесь пять лет, она до сих пор не могла взять в толк, почему кто-то заслуживает иного отношения только из-за цвета кожи. Наверняка Господу это бы не понравилось. Разве не создал Он всех людей по образу и подобию своему? Лев все понимал, но девушка заметила, что чернокожих друзей у него нет. «Это не принято, Анна», — ответил он, когда она поинтересовалась у него почему.
На Юге были штаты, где чернокожим приходилось сидеть на отдельных сиденьях в задней части автобуса, и их не пускали в некоторые рестораны или магазины.
Это повергало девушку в ужас. Она испытывала негодование, и у нее начинала раскалываться голова, когда она думала о том, что чернокожие подвергаются столь презрительному обращению. Ее возмущал и тот факт, что люди, не сделавшие никому ничего плохого, вынуждены были обитать в Гувервиллях. Разве Господу не полагается хотя бы одним глазком поглядывать на то, что творится на земле?
Анна тратила добрую часть своих доходов на благотворительность. Она бы жертвовала и больше, но Олли Блинкер отговорил ее от этого.
— Ты должна думать о будущем, детка. Ты же не будешь танцовщицей всю жизнь, и тебе наверняка не хочется самой оказаться в какой-нибудь лачуге в Центральном парке, как та семья, которую ты взяла под свое покровительство, верно?
— В общем, да, — согласилась Анна.
Она испытывала чувство вины оттого, что могла покупать себе любую одежду, какая ей нравится, и есть то, что ей хочется, но если она обнищает сама, проблему бедности этим не решить. Так, во всяком случае, говорил Олли, да и Лев согласился с ним, когда Анна поинтересовалась его мнением.
На Рождество она проснулась пораньше и сразу же подбежала к окну, за которым простиралось серое небо, кое-где усеянное белыми клочьями облаков. Центральный парк застыл в объятиях мороза, а дорога сверкала, словно усыпанная бриллиантами. По ней медленно ползли редкие автомобили, а мужчина, выгуливавший собаку, оказался единственным пешеходом. Анна чувствовала тепло, исходящее от чугунного радиатора на стене. Внизу, в подвале, стоял паровой котел, обогревавший все здание. В памяти Анны вдруг всплыли воспоминания о другом Рождестве, когда она просыпалась и находила игрушки рядом с кроватью