Разделенные океаном стр. 151
Анна поет непристойные песни. Все музыкальные номера по сценарию — это хорошие, славные песенки вроде тех, что родители поют своим детям. Вот почему сценарий называется «Когда поют ангелы», а не «Когда грешат ангелы». И фильм тоже должен быть хорошим и милым. Передайте мистеру Вандервельту, что свой сценарий он может засунуть себе в свою костлявую задницу. С этого момента мы работаем по моему сценарию, иначе я отнесу его в другую компанию, чтобы они сняли фильм, который мне нужен. Вам понятно, Коллинз?
— Да, мистер Блинкер, понятно.
— Это все равно что давиться пирожными с кремом все девяносто минут! — проревел тем же вечером Хьюи Вандервельт, когда они с Коллинзом просматривали отснятый материал.
Он был высоким, очень худым мужчиной слегка за сорок, с преждевременно поседевшими волосами, хотя никто не помнил, чтобы они были другого цвета. Хьюи Вандервельт не пользовался в Голливуде популярностью, и наличие седых волос объясняли тем, что в его жилах течет кислота вместо крови.
Меня от этого тошнит. И зрителей тоже будет тошнить. Здесь нет души. Нет жизни.
— Мистер Блинкер сказал, что выйдет из игры, если мы не будем снимать то, что он хочет, — нервно заметил Эйб.
— Куда он денется? — злобно оскалился Вандервельт. — Он потратил уже слишком много денег и не может позволить себе начать все сначала с кем-нибудь другим.
— Не думаю, что мистер Блинкер согласится ввести в сюжет проститутку и сутенера, мистер Вандервельт, правда, не думаю, — в отчаянии заявил Эйб. Еще одного такого дня, как сегодня — или вчера, или позавчера, — он не переживет. Оказывается, быть режиссером — совсем не так замечательно, как полагают многие. — Он хочет снять фильм-сказку, в котором на синем небе всегда светит солнце и никогда не происходит ничего плохого.
Хьюи потянулся к сценарию, чтобы внести в него очередные изменения, но потом передумал и убрал руку.
— В таком случае пусть поступает по-своему, — презрительно бросил он. — Я всегда могу отречься от этого слащавого фильма. Только заканчивайте его поскорее, Коллинз. Мы и так потратили на него слишком много времени. — И он щелкнул пальцами, словно рассчитывая, что режиссер закончит его прямо здесь и сейчас.
Но Олли Блинкер не позволил торопить и подгонять себя. Он потребовал для песен оркестрового сопровождения, гневно отвергнув предложенное пианино.
— Это убого, — орал он, — убого!
Он потребовал новых костюмов, натурных съемок, статистов. Приходилось строить лестницы или брать их на время у других компаний. Для Герби понадобилось соорудить балкон, с которого он будет прыгать, а для Анны — церковь, в которой она будет петь. Больной ребенок должен был лежать именно в больнице. В ночь, когда он думал, что умирает, к нему в окно должен был влететь самый настоящий ангел в полной экипировке, а на заднем плане в это время должен петь хор.
Эйб Коллинз, привыкший снимать для Хьюи Вандервельта дешевые и бездарные фильмы в тускло освещенных комнатушках с одной-единственной камерой и полудюжиной актеров, на что у него уходило не больше пары недель, вдруг обнаружил, что начинает получать удовольствие от работы. Именно в этом и заключалась суть профессии режиссера: давать волю своему