Разделенные океаном стр. 347
улицах больших городов развернулась кровавая бойня — гангстеры сражались друг с другом за контроль над поставками незаконного спиртного. У Левона пересохло во рту, когда он спросил себя, уж не таким ли образом Олли Блинкер сколотил свое состояние. Но шампанское, попав в желудок, долгие годы не знавший алкоголя, уже сделало свое дело. Левон решил, что ему плевать на то, как Олли зарабатывает на жизнь.
Он допил бокал, взял другой и принялся пробираться сквозь толпу хорошо одетых гостей к стене, чтобы рассмотреть поближе одну из картин, представлявшую собой скопление треугольников и квадратов, которые казались ему совершенно бессмысленными.
Через несколько минут к нему присоединилась миниатюрная женщина в простом черном вечернем платье. В ушах у нее посверкивали жемчужные сережки-гвоздики — единственное украшение, которое она себе позволила. Эта женщина являла собой разительный контраст с другими дамами, которые, казалось, нацепили на себя все содержимое своих ювелирных шкатулок.
— Вы выглядите озадаченным, мистер Зариян, — сказала она. — Присмотревшись повнимательнее, вы увидите здесь лицо. Это портрет человека по имени Амбруаз Воллар.
Левон отступил на шаг и еще раз окинул картину взглядом.
— Да, я вижу лицо! — воскликнул он с воодушевлением человека, только что решившего трудную задачу.
— Эта школа живописи называется «кубизм», а картину написал самый известный из ныне живущих художников: Пабло Пикассо. Здесь есть еще три его работы и парочка картин Брака. Вся коллекция стоит чуть меньше четверти миллиона долларов.
Незнакомка говорила с акцентом, распознать который Левон не мог. Это была невзрачная женщина лет сорока — уютная и домашняя, как выражаются в таких случаях американцы, — но было нечто привлекательное в ее лице со слегка искривленным носом и слишком широким ртом. Глаза у нее были очень большими и очень темными, каштановые волосы — прямыми и коротко подстриженными. Было видно, что парикмахер являлся настоящим мастером своего дела.
Левон едва не поперхнулся шампанским.
— Сколько? — Он бы не расстался ни с единым центом ради любого из этих так называемых произведений искусства. — И откуда вам известно, как меня зовут?
— Мне сказал муж. — Женщина взмахнула рукой. — Я Элизабет Блинкер, мистер Левон, супруга Олли. Друзья называют меня Лиззи.
Они обменялись рукопожатием, и он сказал:
— Я Левон, но друзья зовут меня Лев. — Ему понравилась ее прямая и открытая манера держаться.
— Когда-нибудь, Лев, — сказала миссис Блинкер, кивая на картины, — они будут стоить в двадцать раз дороже.
— И вы приобрели их именно по этой причине, а не потому, что они вам нравятся? В качестве инвестиции, так сказать?
— Олли относится к ним, как к инвестициям: он совершенно не разбирается в искусстве. Что до меня, то я хотела заполучить их ради них самих.
Левон вновь принялся рассматривать портрет Амбруаза Воллара. Ради чего понадобилось рисовать лицо сплошными треугольниками? Он не смог найти ответа и сказал:
— Полагаю, вы называете это искусство экспериментальным?
— Полагаю, что так, Лев. — Она взяла его под руку. — Пойдемте, я познакомлю вас кое с кем из наших гостей. Здесь у нас сегодня собрались художники, адвокаты, банкиры, писатели, актеры и даже несколько мошенников, так что выбирайте сами.
— Адвокаты,