Разделенные океаном стр. 349
та самая неразговорчивая девочка с белым лицом, которая села в его такси менее года назад. Кем бы она сейчас стала, если бы он тогда уехал, оставив ее на ступеньках дома на Бликер-стрит? Только благодаря ему она оказалась здесь, танцуя и напевая перед аудиторией, состоящей из очень богатых людей, собравшихся в одних из самых престижных апартаментов Нью-Йорка.
Номер закончился тем, что Анна колесом прошлась вокруг Герби. Комната взорвалась аплодисментами, еще более громкими, чем раньше.
— Вот это да! — пробормотал Карл. — Как там, Олли сказал, зовут эту девушку?
— Анна Мюррей.
— Думаю, что совсем скоро мы увидим ее имя на афишах Бродвея. — Он продолжал хлопать в ладоши, выкрикивая: — Еще, еще! — Что ж, одним пылким поклонником у Анны стало больше.
Вспыхнул свет, и к гостям устремились официанты с подносами, уставленными бокалами со спиртным. Левон вновь угостился шампанским: он уже сбился со счета, сколько бокалов выпито. Без сомнения, утром, если не сегодня вечером, его ждет неминуемая расплата.
И опять комната погрузилась в темноту. Анна появилась в зеленом тоненьком платье и балетных туфельках, которые Левон купил для нее у Амелии на Деланси-стрит. Девушка запела:
— Я просыпаюсь и понимаю, что думаю о тебе и что ты мне снился всю ночь... — Голос у нее был сочный и богатый, это был голос женщины, а не девочки.
На середину комнаты фланирующей походкой вышел Герби в зеленой цыганской рубахе и штанах в тон и стал подпевать ей приятным баритоном. Танец, последовавший за этим, был полон печали одиночества и закончился тем, что Герби вынес Анну из комнаты, держа ее на вытянутых руках над головой.
Левон заметил, что зрители беспокойно перешептываются и ерзают. Быть может, гостям уже наскучило, или же они предпочитали быстрые танцы. Аплодисменты были жидкими и недружными, и только Карл и Левон хлопали, не жалея ладоней. А потом у Левона
так сильно закружилась голова, что он не смог встать. У него сложилось впечатление, что собравшиеся взялись за руки и запели «Старое доброе время», но он не был в этом уверен.
— Ты глупец, Лев, — язвительно, но с улыбкой сказала Тамара на следующее утро. — Тебе следовало быть осторожнее, учитывая то, сколько лет ты не брал в рот ни капли спиртного.
Левон застонал и уронил голову на кухонный стол.
— Вечеринка была замечательной, — произнес он слабым голосом. — И очень мне понравилась.
— Полагаю, Анне пришлось вызывать такси, чтобы доставить тебя домой.
Анна все еще оставалась в постели — разумная девочка.
— Нет. Лиззи Блинкер, жена Олли, отправила нас на «дюзенберге».
Странная это была беседа: Тамара говорила на их родном языке, а Левон отвечал ей по-английски.
— Лиззи и Олли! Прямо как персонажи из мюзикла.
— Они очень милая пара, и щедрая к тому же.
— Ты уже говорил, что шампанское у них было великолепным, но только посмотри, что оно с тобой сделало. Ты уже закончил, родненький? — обратилась она к Джону, который сидел у нее на колене и ел свою утреннюю детскую молочную смесь.
Малыш выпустил изо рта бутылочку и очаровательно улыбнулся Левону.
— Доброе утро, — простонал Левон, поднимая