Разделенные океаном стр. 366
у него новостей для меня.
— Отлично, а я позвоню своему.
Олли решил устроить импровизированную вечеринку, чтобы отметить успех Герби и Анны. Анна тут же решила, что позвонит Льву и пригласит его.
— Мне очень жаль, родная, но ты позвонила слишком поздно: мы ждем гостей к ужину, и скоро они уже должны прийти, — сказал Лев. Голос его прозвучал устало и безжизненно. — Я бы с удовольствием пришел. Обещаю посмотреть шоу. Когда оно начинается?
— В сентябре. На следующей неделе мы приступаем к репетициям. Я пришлю тебе билеты на премьеру. — Анна сомневалась, что Тамара составит ему компанию.
— Спасибо, родная. А сейчас мне пора идти. Тамара уже корчит мне свирепые рожи. Я до сих пор еще не одет подобающим образом. В любом случае прими мои самые искренние поздравления и передай их Герби. Сегодня вечером я буду думать о тебе.
Анна положила трубку, терзаясь смутным ощущением потери. Той блестящей жизнью, которую она вела сейчас, она была целиком и полностью обязана Льву, а он не мог разделить с ней ее триумф. Анна вздохнула, переоделась в красное атласное платье и причесала свои длинные, до плеч, волосы. Они стали виться еще сильнее с тех пор, как она отрезала целых двенадцать дюймов,
потому что волосы мешали ей танцевать.
Послышалась трель дверного звонка: начали приходить гости. Анна представила, как они сидели у своих телефонов, надеясь получить приглашение. За окном раздались голоса: люди вышли на балкон, самое лучшее место для такого прекрасного вечера. Интересно, что подумают обитатели Гувервиллей, спросила она себя, если увидят богатую, хорошо одетую публику, потягивающую коктейли, тогда как сами они прозябают в нищете и убожестве? Это казалось ей несправедливым. Это и была самая настоящая несправедливость. В уголках глаз у нее вдруг взорвались слепящие искры, и Анна испугалась, что к ней возвращается головная боль. С тех пор как она поселилась у Блинкеров, у нее часто случались приступы мигрени. Иногда боль становилась настолько невыносимой, что ей хотелось кричать.
В дверь постучали. Это был Герби.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Пришла Пегги Перельман, и она хочет видеть тебя.
Анна вздохнула и отправилась вслед за ним к гостям.
Пегги показывала номер, который обычно исполняла на вечеринках и который пользовался неизменным успехом: она танцевала, изображая неумеху, размахивая руками и ногами и едва не падая. Несомненно, задачу ей облегчало и то, что, подобно подавляющему большинству гостей, она была слегка пьяна. Единственными, кто сохранял ясную голову, оставались Анна, которая не пила вообще, и Олли, не расстававшийся со стаканом, — и только его жена знала, что он не выпускал его из рук весь вечер, не притрагиваясь к содержимому. Жизнь Олли всегда была полна опасностей, да и сейчас оставалась таковой, и он предпочитал сохранять полный контроль над собой.
Когда во время танца Пегги к нему подошла Кристина, служанка, и сказала, что его просят к телефону, но абонент отказывается назвать свое имя, Олли сразу понял, кто это.
— Звонок сделан на телефон в вашем кабинете, — добавила Кристина.
В своем небольшом рабочем кабинете, который Олли именовал не иначе как «берлогой», он занимался делами, играл на бильярде, курил сигары —