Разделенные океаном стр. 387
были собраны в высокий неопрятный узел на затылке, а очки сползли на кончик носа, когда она подняла голову от шитья.
Филипп задержался у нее намного дольше, чем рассчитывала Молли. Когда же Агата объявила, что ей пора идти, он тут же вскочил на ноги и спросил, не может ли проводить ее до трамвайной остановки. Через несколько дней Агата рассказала подруге, что уже на второй вечер знакомства он пригласил ее в кино, а на третий они сходили на танцы. Прошло совсем немного времени, и они начали встречаться регулярно.
Глядя на то, как ее подруга и приятель Тома все сильнее влюбляются друг в друга, Молли получила очередное доказательство: мир не рассыпается после того, как происходит очередная трагедия. Ей просто придется привыкнуть к тому, что порядок вещей остается неизменным. Тома больше нет, и, если она не примет этот факт как данность, ее ждет невеселое будущее.
Но сначала она хотела с ним попрощаться.
Каким-то образом, проявив неслыханное упрямство, Молли смогла устроить так, что Рождество она встречала только в кругу своих детей. С самого утра она ощущала незримое присутствие Тома в спальне Меган и Броуди, когда девочки открывали подарки, и рядом с собой, когда шла на мессу. Молли поставила прибор для него во время
праздничного обеда и представила, как он, сидя на полу, играет с дочерьми кукольным домиком, который сделал для них дядя Энох. Одуванчик притаился у крошечной входной двери, готовый наброситься на любое создание меньше себя, дерзнувшее высунуть нос наружу. Джоуи сидел у Молли на коленях и чирикал, как воробей, размахивая ручонками, — наверное, тоже видел отца и махал ему.
Это был спокойный день, безмятежный и не богатый событиями. Дети веселились от души, а Молли попрощалась с Томом, зная, что больше никогда он не будет так близко к ней. Вскоре придут грузчики и увезут мебель, а она начнет укладывать одежду и игрушки, готовясь к переезду на Тернпайк-стрит. Еще через семь дней она закроет дверь за тем периодом своей жизни, который был слишком хорош, чтобы его можно было описать словами. Молли расправила плечи. Теперь она была готова ко всему.
Анна была не единственным членом труппы, кто, стоя за кулисами, с восторгом и недоверием наблюдал за сольным номером Зеке. Некоторые его движения выглядели физически невозможными: например, он взбегал по стене и делал кувырок назад; ходил колесом по сцене, описывая четкий круг; совершал невероятные прыжки с конторки и снова запрыгивал на нее, а ведь она возвышалась над полом на добрых пять футов. Над конторкой красовалась табличка с надписью «Портье» — предполагалось, что это — фойе отеля, в котором происходит действие спектакля «Розы алые». Зеке играл роль посыльного, и на нем была изумрудно-зеленая форма с золотыми пуговицами и круглая плоская шапочка, закрепленная ремешком под подбородком. Пьеса шла вот уже три месяца, и за это время шапочка дважды слетала у него с головы. Но Зеке делал вид, что так и было задумано, ловко цепляя ее на крючок на стене, где она и оставалась висеть.
Аудитория пребывала в трансе. Анна видела лишь первые несколько рядов, где зрители с открытыми ртами наблюдали за тем, как Зеке прыгает с конторки на тележку для