Разделенные океаном стр. 388
багажа и мчится на ней по сцене, выписывая зигзаги и повороты и останавливаясь в нескольких дюймах от края оркестровой ямы. В зале слышался дружный вздох, и музыканты вскидывали руки, словно защищаясь, — все это тоже было частью шоу. Вот тележка устремлялась к лестнице с резными балясинами, и Зеке, пританцовывая, с невероятной скоростью взлетал по ней на самый верх. Потом он скатывался вниз по перилам, приземляясь на тележку с такой силой, что от толчка она мчалась обратно к стойке портье, и он с грацией дикой кошки вспрыгивал на конторку. На губах его играла улыбка, а глаза сверкали — он наслаждался от души. В конце номера Зеке с необыкновенной ловкостью исполнял танец на руках, спрыгивал на землю, совершив двойной кувырок, и завершал выступление преувеличенно раболепным поклоном.
Опустился занавес, знаменуя окончание второго акта, и зрители разразились криками и аплодисментами, требуя повтора, но их ждало разочарование: Конрад Абель, продюсер, строго-настрого запретил выходы «на бис» до окончания шоу. Зеке ушел со сцены за кулисы; по лицу его ручьями тек пот. Анна готова была поклясться, что от его тела валит пар. Отец юноши, который был заодно и его костюмером, уже поджидал сына с кружкой воды, которую тот осушил одним духом. Зеке сорвал с головы шапочку, расстегнул пуговицы тужурки и тут заметил, что на него смотрит Анна.
— Привет, — с улыбкой кивнул он.
— Привет.
Она улыбнулась в ответ. Ей нравился Зеке. Он, она и Герби стали лучшими друзьями.
— С каждым вечером ты выступаешь все лучше и лучше. Это невероятно! Я начинаю подумывать, что ты — не человек.
Подошел Герби и ткнул Зеке кулаком в плечо.
— Согласен на все сто, приятель, — рассмеялся он. — Сегодня вечером ты был бесподобен.
Зеке поклонился и выразительно закатил глаза.
— Понимаете, масса и миссис, я — всего лишь бедный ниггер, и некоторые не считают меня человеком уже по этой причине.
Отец больно ткнул его локтем под ребра.
— Прекращай эти разговоры, парень.
— Прости, папа. Я всего лишь пытаюсь соответствовать тому стереотипу, которого белые люди придерживаются в отношении нас, ниггеров.
— И не называй нас «ниггерами», — с неодобрением заметил отец. — Ты чернокожий и должен гордиться этим.
Отец Зеке, Лемюэль Пенн, служил сержантом в армии во время Первой мировой. Угодившая в бедро пуля наградила его легкой хромотой. Днем он работал в скобяной лавке в Гарлеме. Зеке и восемь его братьев и сестер хорошо учились в школе, а сам Зеке стал первым чернокожим студентом академии
Пегги Перельман. Кое-кто из родителей в знак протеста забрал оттуда своих детей, но их места тут же заняли другие.
Несмотря на то что Зеке был блестящим исполнителем, Конрад Абель пошел на большой риск, нанимая восемнадцатилетнего чернокожего парнишку для такой заметной роли в шоу для белых. Но рецензии оказались положительными, и Зеке Пенн превратился в триумфатора. Конечно, «Розам алым» было далеко до «Плавучего театра», знаменитого мюзикла, написанного Джеромом Керном и Оскаром Хаммерштейном, но история двух состоятельных людей средних лет, роли которых исполняли Эрик Каррингтон и Патриция Питерс, и их детей — Герби и Анны, пытавшихся помирить их, задела чувствительные струны в душах обитателей