Разделенные океаном стр. 424
совершенно свежими. Иногда по понедельникам появлялась Глэдис с остатками окорока после воскресного обеда — Энох был единственным из братьев, кто мог позволить себе хотя бы изредка покупать его. Стремясь не отстать от остальных, Молли приобретала вязаные вещи на рынке Пэдди, распускала их на нитки, стирала и вязала свитера для своих невесток. Ей нравилось это занятие, и она не считала его обременительным, разве что оно оставляло ей меньше времени на шитье.
Тем вечером, после того, как дети легли спать, а Лили ушла домой, Молли сидела у окна в гостиной, намереваясь закончить пару перчаток до того, как окончательно стемнеет и ей придется зажечь газовый рожок. Шитьем она предпочитала заниматься в гостиной — только здесь детали перчаток можно было разложить в том порядке, в каком их предстояло сшивать. Обычно она выкладывала их на пианино.
Молли как раз потянулась за тканью для большого пальца, когда внезапно раздался стук в окно. Она подпрыгнула на месте.
— Проклятье! — выругалась Молли, уколов иглой ладонь.
Гарри Бенедикт улыбался ей, глядя в окно. Под глазом у него наливался роскошный синяк. Гарри знаками показал ей, чтобы она открыла окно, что Молли и сделала, опустив верхнюю половинку и опершись на нее.
— Что с тобой стряслось? — поинтересовалась она.
Воротник его рубашки был порван и держался на честном слове.
— Поспорил с фонарным столбом, — сказал Гарри. — Фонарный столб победил.
— И он же оторвал тебе воротник?
— Нет, — признался Гарри. — Это сделали враги.
— А что стало с ними?
— Бежали. В панике рассеялись по окрестностям. — Его глаза удовлетворенно сверкнули.
— Полиция там была?
— Я никого не заметил. А ты что, стала бы переживать, если бы кому-нибудь из копов раскроили череп? — презрительно поинтересовался он.
— Да, стала бы, — холодно ответила Молли. — Я была замужем за полицейским. Он бы не стал нянчиться с «чернорубашечниками», но счел бы своим прямым долгом защитить их.
— Ты ведь знаешь, за что они выступают, эти «чернорубашечники», верно? — Гарри оперся локтями о край рамы, так что их лица разделяло лишь несколько дюймов.
— Разумеется, знаю: они ратуют за авторитарное государство, возглавляемое диктатором вроде Муссолини, за попрание прав личности, за национализм, расизм и многое другое.
У Гарри от удивления глаза полезли на лоб.
— Даже я не сказал бы лучше.
— Почему тебя это удивляет?
— Потому что женщин политика обычно не интересует.
— Я каждый день читаю «Таймс» от корки до корки, — похвасталась Молли.
Пожелай он, она бы процитировала ему результаты последних матчей по крикету, состояние фондовой биржи на момент закрытия вчера днем, температуру воздуха в Париже и сообщила бы о принятии закона о социальном обеспечении в США как о начале «нового курса», провозглашенного президентом Рузвельтом. Мистер Петтигру требовал, чтобы она читала ему все статьи в газете, отчетливо и громко, и раздражался, если Молли запиналась, встретив незнакомое слово.
— Мне показалось, я слышу голоса!
В гостиную вошла Ирен. Ее лицо исказилось яростью, когда она увидела Гарри.
— А ну-ка, убери свои грязные руки с моего окна! — взвизгнула она.
Ирен метнулась через комнату, явно собираясь