Разделенные океаном стр. 426
так, что сердце на мгновение замерло у Молли в груди. Они дошли до конца улицы, где еще не было фонарей и булыжник мостовой блестел в лунном свете. Прежде чем Молли успела сообразить, что происходит, Гарри поцеловал ее в губы. Она оттолкнула его на долю секунды позже, чем следовало бы.
— Не смей больше так делать! — резко бросила Молли.
— Разве тебе не понравилось? — Похоже, он удивился.
— Нет.
Она развернулась на каблуках и, не оглядываясь, быстро зашагала обратно к дому.
Войдя внутрь, Молли обнаружила, что Ирен уже легла. В расстроенных чувствах, надо полагать. Налив себе чашку остывшего чая, Молли отнесла ее в гостиную. Если она не закончит сегодня пару перчаток, чувство вины будет грызть ее и она не сомкнет глаз. Молли зажгла газовый рожок, задернула занавески и тут обнаружила, что сердце гулко стучит у нее в груди. Гарри Бенедикт был вторым мужчиной, поцеловавшим ее в губы, и она устыдилась своего поведения.
— Том, — безо всякой причины вдруг застонала она в голос. — Ох, Том!
Руки у Молли дрожали так сильно, что она не могла вдеть нитку в иголку, не говоря уже о том, чтобы шить. На ладони, там, где она уколола ее чуть раньше, виднелось пятнышко крови. Пожалуй, надо вымыть руки.
— Я не люблю его, — прошептала Молли, — но он заставляет меня чувствовать себя женщиной.
Прошло уже много времени с тех пор, как это случилось в последний раз, когда мужчина желал ее и говорил ей, что она выглядит очень мило. Том уверял ее, что она красавица.
Отворилась дверь, и в комнату тихонько скользнула Броуди. Ее маленькое личико раскраснелось. Она плакала.
— Одуванчик не вернулся домой, — пролепетала девочка. — Я звала его, звала и даже звенела его блюдечком на ступеньках, но он так и не пришел. Бабушка отдала ему червяков, и я
слышала, как его тошнило во дворе. Мне кажется, он умер!
Молли посадила дочь на колени; тельце Броуди было горячим и потным.
— На самом деле, родная, это были не червяки, а мясной фарш, хотя и не очень хороший. Наверное, Одуванчик съел что-то еще, отчего его стошнило. — Кот очень любил рыться на помойках. — Он обязательно вернется. Разве до сих пор он не возвращался?
— Возвращался, но я очень за него боюсь, мамочка.
— Я знаю, Броуди. Мы все боимся за него.
Но не так, как младшая дочь. Броуди любила Одуванчика, как только мать может любить свое дитя. Молли страшно было подумать о том, что с котом могло случиться что-то плохое, потому что тогда сердечко Броуди будет разбито. Она была чересчур впечатлительной и чувствительной, как, впрочем, и Джо. Обоих легко было обидеть, и они не годились для жизни на Тернпайк-стрит, где дети должны быть сильными и закаленными, вроде Меган и Томми. Вид грустного заплаканного личика Броуди надрывал Молли душу.
— Знаешь что, родная, а давай я сделаю нам по чашке какао?
Нечасто ей выпадала возможность провести время наедине с младшей дочерью. А перчатки она дошьет завтра.
— Вы опоздали, — со злостью заявил мистер Петтигру, когда Молли пришла к нему на следующий день.