Разделенные океаном стр. 92
играл в покер со своими друзьями-адвокатами во время долгого обеденного перерыва два раза в месяц по пятницам, о чем Тамара даже не подозревала. Левон хотел принять участие в следующих выборах и голосовать за демократов, так же, как это делали Карл и Олли Блинкер. В глубине души он уже ощущал себя американцем.
— Хорошо, Левон, если ты действительно этого хочешь, — ровным голосом ответила Тамара, — я исполню твою просьбу.
Он видел, что на самом деле она вовсе не горит желанием становиться американкой. Но ведь, в конце концов, он тоже не хотел переезжать в Бруклин. Левону казалось, что он идет на куда большие уступки.
Когда он вернулся домой тем вечером, в вазе на столе стоял огромный букет алых роз.
— Их подарила мне Лиззи Блинкер, — сообщила ему Тамара. — Как ты и говорил, она очень мила.
— И о чем же вы разговаривали?
Тамара пожала плечами.
— В основном о Герби и об Анне. В субботу вечером Блинкеры устраивают очередную вечеринку. — После новогодней ночи парочку наняли развлекать гостей на частных приемах, за что они получили весьма кругленькую сумму.
— Анна уже дома? — Было четверть восьмого, и Джона уже уложили в постель.
— Сегодня Пегги повела их в кино.
Левону недоставало восхитительных улыбок Анны и ее очаровательного присутствия, особенно во время трапезы за общим столом. Он недовольно хмыкнул и понес портфель с бумагами в столовую, чтобы поработать с ними позже. К его удивлению, Тамара последовала за ним.
— Присядь на минутку, Лев, — попросила она. — Мне нужно поговорить с тобой.
— О чем? — Он раскладывал бумаги на бюро.
— Сначала присядь.
Испытывая раздражение, вызванное главным образом отсутствием Анны, он сел за стол.
— Я рассказала Лиззи о том, что мы собираемся переехать в Бруклин, — начала Тамара, — и что Анна не хочет уезжать отсюда, и тогда Лиззи предложила, чтобы девочка переселилась к ним.
Левон почувствовал, как его захлестывает гнев, такой сильный, что у него вдруг заболела голова.
— А ты спрашивала Анну, хочет ли она переехать в Бруклин?
— Нет, но я и сама знаю, что не хочет. Она замолкает и отворачивается, как только мы заговариваем об этом.
— Как только ты заговариваешь об этом. Я ни разу даже не заикнулся о Бруклине.
— Ох, не говори глупостей, Лев. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.
Гнев злобными молоточками стучал ему в виски. Левон так резко поднялся на ноги, что опрокинул стул, который со стуком упал на пол. Тамара подскочила на месте. Она явно испугалась. Левон редко выходил из себя и никогда — в ее присутствии. На ее прекрасном, надменном лице отразилось злобное торжество, чего он никогда не замечал раньше. Тамара избегала его взгляда, старательно отводя глаза и сухо поджав губы.
— Вот, значит, почему ты отправилась к Блинкерам? — проговорил он глубоким, рокочущим голосом, который ему самому показался чужим. — Чтобы попросить Лиззи взять Анну к себе. Ты отняла у нее ребенка, а теперь хочешь избавиться от нее самой.
Теперь уже Тамара вышла из себя, хоть и старалась не повышать голоса, явно боясь, что