Разделенные океаном стр. 94
ему, когда они с Герби получали новый контракт. Они совершили турне по Восточному побережью в составе шоу под названием «Злые чары», причем их зарплата была третьей по величине в труппе, дважды выступали на «Радио-сити» и отработали летний сезон в Мэне.
Молодой человек Пегги, Руперт Кулидж, нашел-таки спонсоров для своих «Американских горок», хотя Олли Блинкер отказался иметь с ним дело. Премьера состоялась в Филадельфии, где Анна и Герби выступали в ролях второго плана, но через неделю после сокрушительных рецензий спектакль закрылся. Музыка была ужасной, сюжет — неправдоподобным, а костюмам недоставало воображения. Один из критиков написал: «Единственное, что смогло предложить нам это шоу, — блестящее выступление двух юных звездочек: Анны Мюррей и Герби Блинкера. На мисс Мюррей, обладательницу хрупкой красоты и феноменального таланта, безусловно, стоит посмотреть. В самом скором времени я надеюсь увидеть ее в одной из главных ролей на Бродвее».
Походы Левона в театр и кино практически прекратились. Впрочем, он все-таки посмотрел первый звуковой фильм — «Певец джаза» с Элом Джолсоном, — но с тех пор не был в кино ни разу. Тамара же обзавелась подругами. Они регулярно давали званые приемы, на которых ему непременно полагалось присутствовать, хотя у него и ее знакомых не было ничего общего. Раз в несколько недель наступала очередь Зариянов устраивать вечеринку. Они приглашали соседей на пикник во дворе или на бокал вина в воскресенье после обеда. Естественно, их удостаивали ответного приглашения. После того как Джону исполнился год, Тамара снизошла-таки до того, чтобы нанять няньку — молоденькую девушку из колледжа по имени Колетта, которая жила по соседству.
По дому всегда находилась какая-нибудь работа: залатать дверь-ширму с проволочной сеткой, починить водопроводный кран или закрепить оторвавшуюся черепицу на крыше.
— Было бы глупо нанимать кого-нибудь ради такой мелочи, правда, Лев? — со сладкой улыбкой на губах вопрошала Тамара.
Но это была не та жизнь, о которой он мечтал, и не то место, в котором он хотел бы жить. Более того, их отношения стали другими и разладились: что-то ушло из них. Тамара наказывала его за любовь к Анне. Потому что он действительно полюбил ее, наконец-то признался себе Левон. Любовь эта не была плотской — она была чистой, первозданной, незамутненной. И он по-прежнему любил эту девочку.
Они с Тамарой добросовестно ознакомились с историей страны, в которой жили, уяснили структуру и состав правительства, проштудировали конституцию, принесли клятву верности и стали американскими гражданами. Но Левон почему-то не испытывал щемящей радости, на которую так рассчитывал. Раньше жизнь казалась восхитительной, теперь же она представлялась ему скучной.
Каждый следующий день был похож на предыдущий, и впереди его не ждало ничего нового. Более того, волосы его поредели и посеребрились на висках, и он вдруг ощутил себя стариком.
Однажды, спустя два года после переезда в Бруклин, в контору Левона позвонил Олли Блинкер. Они не виделись уже несколько месяцев.
— Лев, старина, у вас есть акции или облигации? — осведомился Олли.
— Нет, свои деньги я доверяю только банкам, — чопорно ответил Левон.
— В таком случае бросайте все свои дела, поезжайте в банк и заберите оттуда все свои сбережения до последнего цента.
— Почему?
— Просто сделайте так, как