Разделяющий нож: В пути стр. 88
какой тяжелой была сцена, хотя и имелся широкий выбор между «плохо», «ужасно» и «невыносимо». Из двоих бесшабашных напарников Ремо был более совестливым, он хотя бы пытался вести себя как положено. Да только вышло все у них нескладно…
«Ну уж ты-то знаешь, как такое бывает, старый дозорный».
Даг потер лоб и опустился на скамью у стены каюты. Поскольку протез на ночь он снял, левую руку он старался не показывать, а правую положил на колено.
Ремо поспешно уселся на палубе, скрестив ноги, возможно, почувствовав, что не стоит обращаться с просьбой, нависая над собеседником.
— Туда направляются десять других судов, — сказал Даг. — Почему тебе нужна именно «Надежда»?
Ремо поджал губы и раздраженно посмотрел на Дага.
— Потому что они полны крестьян!
Даг не очень понял, как воспринимать такой тон. У него возник соблазн задать Ремо взбучку, чтобы тот сбавил гонор, но было поздно, а Даг устал. Ну, со взбучкой еще успеется…
— Это судно тоже их полно.
Вторую стрелу Ремо выпустил ближе к цели.
— Ты же уезжаешь!
— Я не…
— Если тебя и не изгнали, то выжили! Сделали так, что ты не мог оставаться. Я думал, ты меня поймешь. — Горький смех подчеркнул и юность Ремо, и то, что он дошел до крайности.
«Ох, понимать-то я понимаю…»
— Ты отбросил их старые правила. Ты восстал. Ты выбрал собственный путь и вступил на него в одиночку. И никто не скажет тебе, что все это только потому, что ты глупый мальчишка!
«Мы видим мир не таким, каков он есть, а похожим на нас».
— Это не совсем то, к чему я стремлюсь. Вот что должен тебе сказать: что бы ни происходило между тобой и твоей семьей, все это пройдет. Так всегда случается с великими горестями, хотя бы потому, что ни у кого не хватит сил выносить их долго.
«По крайней мере не больше, чем двадцать лет».
Ремо только покачал головой. Может быть, он слишком погружен в свое горе, чтобы слушать? Чтобы услышать?
Даг с печалью вспомнил собственную семью и решил, что его мудрый совет нуждается в уточнении.
— А пока ты ждешь перемен к лучшему, всегда есть возможность отправиться в дозор.
Ремо еще сильнее затряс головой.
— Отряд из Жемчужной Стремнины кишит моими родичами — в нем почти все мои братья и сестры… и кузены тоже, и дяди с тетками. И все они уверены, что нож прапрабабушки должен был достаться им, а не мне… и они правы! — Ремо сглотнул и добавил: — Я вчера зашел к мастеру, чтобы он сделал нож для меня, а он даже на это не согласился!
«При твоем-то настроении?»
Даг мысленно похвалил осмотрительного мастера, а вслух терпеливо проговорил:
— Каковы бы ни были твои трудности, ты не разрешишь их тем, что убежишь. Моя дорога не для тебя. Вот что я тебе скажу: лучшее, что ты можешь сделать и для себя, и для лагеря, — это вернуться и притвориться, что реку ты не переплывал.
Губы Ремо задрожали.
— Я могу проплыть обратно до середины реки. Это разрешит мои трудности.
Даг вздохнул, но прежде чем он успел привести следующий довод, люк бесшумно открылся, и на палубу проскользнула Фаун. Она закуталась поверх ночной рубашки в одеяло,