Разговорчики в строю №2 стр. 96
шесть… — посчитал начфак отпечатки строевых лап до темного пятна заносимой снегом шинели. — Силен!
И, обернувшись к настороженному ПДФу:
— Вызовите дежурного с первого курса, пусть заберут павшего.
И пошел домой, и высокая тулья его фуражки мелко вибрировала, выдавая с головой проглоченный хохот высокого военачальника.
А через минуту из дверей корпуса выскочили два дневальных со здоровенным… мусорным ящиком с ручками, из которого торчало синее одеяло. Подобрав старшину — «Пп-пп-п-пшшли вввыыы нахххррр…» — они бухнули его в ящик и потащили в корпус.
Была новогодняя ночь 199… года. За окном шел снег. На выходе из общаги пятого курса опять стукнула дверь. Очередные 1,4
литра выходили, шатаясь, на оперативный простор…
ШАГОМ МАРШВ пограничном округе обязательно бывает начальник связи. Это, как правило, полковник. Как правило, достаточно умный и весьма представительный, не теряющий, однако, связи с почвой реальности.
Однажды новый начальник связи приехал к нам в бригаду. Ну, там, приборки, обязанности, схемы и документы, документы, документы… Голова кругом.
Полковник оказался маленьким, круглым и лопоухим.
— У-у-у, — сказал флагман, наблюдая выкатившийся из «Уазика» мячик в зеленой фуражке и шестью большими звездочками, — кранты. Это ж корсиканец в Лувре…
Флагман почти угадал. Прокатившись по штабу, «мячик» озорно запрыгал по ступенькам вниз, в подвал, где находились посты бригадного узла связи.
Там, в постоянно дневной, исправно попискивающей и пахнущей паленой канифолью реальности, Ампиратор сразу же превратился в маленький, но крепкий танк. Судя по всему, немецкий, потому как ответы на его же вопросы, а также редкие жалостливые реплики персонала рикошетили от него со свистом, бились о толстые стены и, теряя энергию, растворялись в хоть и однообразном, но уверенном тарахтении вечного двигателя — замкнутом на себя начальственном монологе:
— Всё это хорошо, но я не вижу следов исполнения руководящих документов!
Превратив приемный центр и телефонно-телеграфный узел в некое подобие Помпеи, наш орел ускакал на корабли….
— Это, — говорит он, тыкая пальцем в пиллерс (ну, вертикальная распорка между палубами) посреди радиорубки, — убрать никак нельзя?
— Можно, — отвечаю, — по согласованию с главным конструктором проекта в Питере, Моруправлением в Москве и Управлением связи и АСУВ ФПС там же.
— Но ведь мешает…
— Да привыкли уже, товарищ полковник.
— А-а-а… А вот скажи, вот радист у тебя в море на вахте один сидит?
— Один.
— А вдруг он заснет?
— Не заснет, его все время вахтенный офицер дергает.
— А если этот офицер заснет?
Молчу. Что тут скажешь?
— Не заснет. На нем уголовная ответственность за соблюдение требований МППСС, — бормочу первое, пришедшее в голову…
— А это что?
— Международные правила… («Опа», — говорит подлая моя натура, — закончи фразу, как положено — … предупреждения столкновений судов, и еще два часа ему рассказывай про эти правила. Хер там. Кто не рискует… тот не подъелдыкивает начальство)… — передвижения судов строем, товарищ полковник, — выдаю я плоскую училищную шутку и вижу, как глаза полковника взрываются блэйзом искреннего интереса:
— А что, они строями ходят?
— Так точно, — говорю, — в колонну по одному, кильватер называется…
— Ух ты, — восхищенно кивает головой маленький, круглый, энергичный полкан, — а строем кто управляет?
— Э-э-э… командир конвоя! Читали про северные конвои в СССР в войну? — выкручиваюсь я.
— Конечно, читал! — по-мальчишески светится полковник, но тут вахтенный у трапа отщелкивает три звонка, вызывая дежурного