Разговоры Пушкина стр. 9
исправленном месте полосу бумаги с новыми стихами… Раз кто-то из чтецов, которому прежние стихи нравились лучше новых, сорвал бумажку и прочел по старому. В эту самую минуту Пушкин, посреди общей тишины, с ловкостью подлезает под стол, достает бумажку и, кладя ее в карман, преважно говорит:
– Что Жуковский бросает, то нам еще пригодится.
П.А. Плетнев по записи П.И. Бартенева. Материалы для биографии Пушкина. Отд. отт. из г. «Московские ведомости» 1855, №№ 142, 144, 145, стр. 32. 1818–1820 гг. В заседаниях «Зеленой лампы»Заседания наши оканчивались обыкновенно ужином, за которым прислуживал юный калмык, весьма смышленный мальчик… Он [Пушкин] иногда говорил:
– Калмык меня балует; Азия протежирует Африку!
Я.Н. Толстой по записи М.Н. Лонгинова. Сочинения. М. 1915, стр. 156.После обеда у Аксакова М.А. Максимович рассказывал, что Кюхельбекер стрелялся с Пушкиным (А. С.), и как в промахнувшегося последний не захотел стрелять, но с словом: «Полно дурачиться, милый; пойдем пить чай» подал ему руку и ушли домой.
О.М. Бодянский. Дневник. РС 1888, № 11, стр. 414.С удовольствием повторяем здесь выражение самого Пушкина об уважении, которое нынешнее поколение поэтов должно иметь к Жуковскому, и о мнении его относительно тех, кои забывают его заслуги: «Дитя не должно кусать груди своей кормилицы». Эти слова приносят честь Пушкину как автору и
человеку!
Кн. П.А. Вяземский, I, стр. 181.Кажется, Пушкиным было сказано о некоторых критиках Карамзина-историка: «Они младенцы, которые кусают грудь кормилицы своей».
Кн. П.А. Вяземский, II, стр. 365.…[Анекдот о Пушкине, сохранившийся в его семействе]. Однажды на упреки семейства в излишней распущенности, которая могла иметь для него роковые последствия, Пушкин просто отвечал: «Без шума никто не выходил из толпы».
П.В. Анненков. Пушкин в Александровскую эпоху. СПб., 1874, стр. 85. 1819 г. На балу у ОлениныхВо время дальнейшей игры на мою долю выпала роль Клеопатры, и, когда я держала корзинку с цветами, Пушкин, вместе с братом Александром Полторацким, подошел ко мне, посмотрел на корзинку и, указывая на брата, сказал: «Et c’est sans doute monsieur qui fera l’aspic?» [A роль аспида предназначена, конечно, этому господину]. Я нашла это дерзким, ничего не ответила и ушла… За ужином Пушкин уселся с братом моим позади меня и старался обратить на себя мое внимание льстивыми возгласами, как например: «Est-il permis d’être, aussi jolie!» [Можно ли быть столь прелестной!] Потом завязался между ними шутливый разговор о том, кто грешник и кто нет, кто будет в аду и кто попадет в рай. Пушкин сказал брату: «Во всяком случае, в аду будет много хорошеньких, там можно будет играть в шарады. Спроси у madame Керн: хотела ли бы она попасть в ад?» Я отвечала очень серьезно и несколько сухо, что в ад не желаю. «Ну, как же ты теперь, Пушкин?» – спросил брат. «Je me ravise [Я передумал], – ответил поэт, – я в ад не хочу, хотя там и будут хорошенькие женщины»…
А.П. Керн. Воспоминания. Майков, стр. 236.Н.И. Тургенев, быв у H.М. Карамзина и говоря о свободе, сказал: «Мы на первой станции к ней». «Да, – подхватил молодой Пушкин, – в Черной Грязи».
Барсуков, I, стр. 68. Начало годаСамое сильное нападение Пушкина на меня по поводу [тайного] общества было, когда он встретился