Разрешаю смотреть стр. 102
только мелкого сейчас не хватает до кучи, хотя, если бы она вдруг залетела, я бы до потолка прыгал от радости, но залетать мы пока не планируем.
Прямо сейчас мы планируем полугодовую кругосветку, после которой я собираюсь поступить на юрфак, а Тоня забрать свой диплом бакалавра из МГУ.
— В общем, на связи, — глухо говорит Макс. — Звоните и пишите, если джипиэс поймаете в джунглях. Может, передумаете, на хрен такие пируэты?
— Потому что Тоня хочет увидеть Мачу-Пикчу.
— Ясно, — не впечатляет его мой ответ. — Как знаешь. Отбой.
— Отбой, и Макс… — откашливаюсь я. — Спасибо.
Помолчав секунду, он отвечает:
— Не за что. На связи.
Не знаю, почему нам так трудно сказать друг другу какие-то банальные, мать его, вещи. Вроде “спасибо” или “это важно для меня”. Просто так у нас заведено, и переломить это сложнее, чем разбить башкой стену, но, когда встал вопрос о том, что мне делать с бизнесом отца, этой огромной махиной, которой я бы никогда не смог управлять в одиночку, я без раздумий положился на брата, тем более, что ему в наследство прилетела третья часть, всё остальное отец оставил мне.
И я… блять… я очень благодарен ему за эту поддержку. Без неё я бы непременно где-нибудь вляпался в говно.
Отложив телефон, быстро съедаю рис вместе с какой-то странной куриной запеканкой в овощах. Когда Тыква готовит мне сама, это всегда какой-то акробатический кулинарный этюд.
В основном мы с ней живём без стресс-реакций, сразу как-то притёрлись, но есть определенные дни в месяце, когда лучше заткнуться и просто молчать. Я как-то раз попробовал врубить логику, после этого она чемодан собирала, правда, потом разбирала не отходя от кассы. Потому что моя полностью. А я — её, и она тоже это понимает и не сопротивляется.
Разминаю шею, глядя на звонящий телефон, и как можно ровнее отвечаю:
— Да.
— Тыква доехала? — без приветствия интересуется мой “тесть”. — Не звоню ей в дороге.
— Я тоже, — отвечаю, откашлявшись. — Пока не доехала.
Она моталась в Москву, отгрузить туда свою сестру и навестить родных.
— На хер вас несёт в этот круиз, объясни мне ещё раз? — вдруг меняет он тему.
— Потому что у вашей дочери шило в одном месте, — отвечаю спокойно. — Ну и нам хочется немного движения, весь год просидели дома.
— Немного? — лает он, не споря с первым утверждением. — Нехреновые у вас взгляды на вещи.
— Обыкновенные, — тактично замечаю я.
— Чё с домом? Выставил на продажу? Или на патлатого оставишь?
— Нет конечно.
Оставить продажу дома на Кира — это, блять, как доверить обезьяне гранату.
— Ага. Я пошутил.
Юмор у него лютый.
Когда встречаемся, мне всегда кажется, что он к моей роже примеряется кулаком за то, что дочь его трахаю. И не у него под носом, а на вражеской территории. Если бы он знал, как часто и как основательно я её трахаю, засунул бы мне этот кулак в задницу. Здоровый, пздц, но я планирую очень нескромно вложиться в их с Максом бизнес и поднять его своими капиталами на