Разрозненные страницы стр. 134
льдах, никто из нас не сломал себе ногу, и, когда мы благополучно садимся на землю, нас тревожит все самое будничное, низменное: успеем ли поесть, можно ли будет пойти в баню, какова высота сцены (иначе акробаты Михаил Птицын и Раиса Калачева не смогут работать).
Еще тревожит нас вопрос: может ли доехать до места концерта арфа? Ее везут на тюфяках, на руках. Дороги от аэродрома всегда неожиданные, через моря, заливы, через горы, реки и протоки.
Люди в нашей бригаде подобрались какие-то очень удачные, выдержанные. Ни воплей, ни жалоб, ни дурацких ссор. Смех и юмор поддерживают нас. Обстановка труда всех роднит. И день и ночь мы вместе. Делимся друг с другом всем, особенно кипятком. Осталось всего три термоса. Другие уже разбиты или оставлены где-нибудь в пути.
Кажется, могу записать что-то значительное! Мы так привыкли к нашему самолету, знали уже звук его моторов, поднимались с ним высоко над облаками, пробивая их. Мы шли в лоб штормовому ветру, нас качало в пургу и швыряло из стороны в сторону. Однажды мы даже падали немного, всего на 100 метров, потому что отказал автопилот. Но сегодня было что-то новое. Все ощущения стали вдруг не такими, как всегда. Самолет шел толчками, будто по сугробам. Мы лезли через облака, а белое молоко все не рассеивалось. Вдруг моторы стали как-то завывать, ритм полета сделался неровным. Все сидели спокойно, изредка только взглядывая друг на друга.
Я слышала и раньше, что бывает обледенение, но не представляла себе, что это бывает именно так. Переохлажденные капли воды, которые могут спокойно долетать до земли, едва столкнувшись с чем-нибудь, немедленно превращаются в лед. В данном случае им попался по дороге в облаках наш самолет. И вот они стали превращаться в льдинки. Они заклинивали винты моторов. Самолет тяжелел. Пилоты, механик сделали все, что можно. Но мы из-за тяжести не могли никак пробиться и переменить высоту. Кончилось все хорошо. Мы все-таки дотянули до аэродрома. Ходила смотреть, как скалывают этот лед. Штурман сказал, что он крепче стали.
То же числоМыс Шмидта. На мысе Шмидта въехали в один из первых каменных домов в Арктике. Въехали, когда еще краска не высохла совсем.
Не знаю только, на каком полушарии стоит наш дом: на Западном или на Восточном, ибо где-то здесь, на мысе Шмидта, проходит 180-й меридиан, который и делит землю на два полушария.
Все мысли, все разговоры наши в эти дни только о радиограммах, которые должны сообщить, есть ли уже на полюсе новый аэродром, полетим ли отсюда или будут другие указания.
11 апреляВ 3 часа утра сегодня вылетели в Тикси. Опять переставили часы. Каждый раз, когда кто-нибудь спрашивает «Который час?», раздаются самые разнообразные ответы. Одни говорят – 9 часов утра, кто-то отвечает – 4 часа, а некоторые утверждают, что сейчас без пяти 11. Это значит, что у кого-то часы поставлены по-местному (так как концерты идут по местному времени), кто-то принципиально живет только по московскому времени, ежедневно производя вычисления, а некоторые, как, например, я, еще не успели перевести часы со вчерашнего дня – на них разница от предыдущего пункта часа на три.
То же числоВечер. Летели двенадцать часов подряд. Прибыли в