Библиотека

Разрозненные страницы стр. 136

Размер шрифта
-
+
Тема

своей.

Вот впереди артист Чекин шагает в меховой куртке, высокий, ладный, разговаривая с кем-то из зимовщиков на морозе минус 36°, даже не думая и не вспоминая о том, как он кутал свое теноровое горло, боясь вдохнуть холодный воздух Москвы.

В стороне от дороги груда больших запечатанных ящиков. Это продукты. Тут они могут лежать, пока не понадобятся: украсть некому. А когда-нибудь их отвезут на тракторе к повару.

С нами идет дежурный по лагерю с ружьем. Без ружья нельзя. На льдину всегда может прийти медведь. Они не любят долго плавать в холодной воде – бродят по льдинам. Могут прийти и сюда. Медведи ходят в одиночку и целыми семьями. Когда медведь охотится, он закрывает свой черный нос лапой, чтобы на снегу его не было видно совсем, а когда он ловит нерпу, то ложится, обнимает лунку кольцом своих лап и сразу душит животное в объятиях, едва оно высунет голову из воды.

– Вот за теми торосами сейчас наша льдина. Раньше к нам гораздо ближе было дойти, но нас тут ломало. Вот почему мы так долго не могли позвать вас в гости, – говорят нам.

И мы видим вдалеке остатки белой стены льдов, поднятых на дыбы торошением. И вдруг я снова вспоминаю, что иду по океану и под нами три километра воды.

Мне казалось, что самое страшное для людей здесь – бесконечная полярная ночь. Но бесконечный день еще того страшнее. Льдина стаивает сверху чуть ли не на треть. Тает лед, и всюду вода, все в воде. Вода заливает палатки. Надо спасать драгоценные приборы, лед ломается, каждую минуту трещины могут расколоть льдину, людей друг от друга.

Но вот и лагерь. Здесь нас встречают те, кто не был на аэродроме. Здесь тоже все кажется знакомым. Вот кают-компания, вот палатки, вот баня и даже надпись «Добро пожаловать!», сделанная для нас.

Нас ведут обедать – праздничный стол, убранство самое незатейливое, в то же время трогательно-нарядное; простота и душевная ласка. И здесь, на краю света, чувствуется, как никогда, что́ Родина, народ делают для своих отличных сыновей. Ученые, портные, химики – все трудились, чтобы одеть, снарядить, сделать для них возможно удобнее, теплее жизнь в океане.

Концерт наш начался под открытым небом, при температуре минус тридцать шесть градусов. Окруженные людьми, одетыми с ног до головы в меха, наши акробаты на ярком персидском ковре, который мы привезли с собой на самолете, исполняют первый номер концерта. Крошка Калачева, почти голенькая, взлетает в бирюзовый воздух над головой партнера. Собаки, которые здесь не видели ничего подобного, носятся

вокруг них со страшным лаем. От мороза у всех захватывает дух. Потом все пришли в кают-компанию, и, будто для большой семьи, сидящей непринужденно, как попало, на столах, на табуретках, концерт продолжается.

Звенят колокольчики колоратуры. Гремят стихи Маяковского. Поплыли звуки арфы.

Во время нашего путешествия по Арктике В. Дулова сначала утверждала, что физики вообще не существует, потому что струны не лопались от холода и в Арктике вели себя лучше, чем в Большом театре в Москве. Но здесь, на полюсе, она убедилась, что физика существует. Как только вынесли арфу, лопнула первая струна. В это время ведущий программу Б. Брунов уже объявляет номер В. Дуловой. Она села.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.