Разрозненные страницы стр. 155
сами. И как это было замечательно и весело! И кроме нас никто так не сумеет веселиться.
Здесь же находились Б. Тенин и Л. Миров, озвучивавшие кукол-шаржи на писателей и критиков. А я играла роль Петрушки, который со всеми этими писателями и критиками запросто разговаривал.
Из зала к нам за кулисы пришел Маяковский и стал смотреть представление с этой стороны. Он остался здесь до конца спектакля. Куклу-Маяковского Владимир Владимирович видел раньше, давно, когда Кукрыниксы еще только репетировали. Он тогда брал ее в руки, долго разглядывал лицо, пиджак, свитер, папироску, приклеенную в уголке рта. И здесь, за ширмами, Владимир Владимирович рассматривал подробно кукол: то критика А. Эфроса, то поэта Сельвинского; смотрел серьезно и внимательно, иногда улыбался. Такой громадный, он старался занимать меньше места, чтобы не мешать исполнителям.
Зиновий Гердт
Где же я достала Гердта? Да, правильно, в Ленинграде. В Москве, конечно, мы виделись, да все некогда было рассмотреть его поближе. А тут в гостинице я его сразу разглядела. Идет, хромает. Правильно, это он. Ну, я сразу после первого разговора выяснила, что его-то мне всегда и не хватало. Наконец-то я его нашла, моего друга милого. Вот с тех пор и люблю его всегда.
Одно то, что он, прекрасный комедийный актер, мог так беззаветно поверить куклам, поверить в их право быть в театре, настоящем кукольном театре, отдать себя ему, вызывало мое преклонение перед Гердтом. Это сейчас все кажется просто: раз-два, пошли смотреть спектакль в театре Образцова (если удастся попасть). Нет, вы сначала сделайте его, как делали Образцов, Самодур, Гердт и другие, такой – первый в мире. Кукольных-то театров везде полно, во всех странах, ведь куклы существовали у всех народов, всегда, прежде всего. Но эти люди пришли делать такой театр, рискуя всей своей актерской судьбой. Разве знаешь, что выйдет, что получится! А что как ничего не получится?
Нет, это не каждый актер согласился бы и смог тогда. А само кукловождение – это трудное, физически тяжелое искусство-ремесло. Возьмешься за него – сам не рад будешь. А искусство заставить зрителя, взрослого, верить кукле, смеяться, рукоплескать, восторгаться во всем мире?!
А кукол делают другие мастера, а технику, по-моему, придумывают совсем другие люди.
Я об этом рассказываю как человек как будто мало сведущий. А ведь сколько раз мне предлагали за кулисами театра рассмотреть всю технику, как все это действует. Я не согласилась ни разу, не смогла заставить себя посмотреть. И за все годы работы на концертах рядом с Образцовым за кулисами ни разу я не заглянула за ширму, не хотела, боялась увидеть висящую на гвоздике живую Кармен или Тяпу. Я просто смотрю на кукол, как на игрушечных артистов, и мне все равно, каким чудом это достигается, – просто я смотрю и наслаждаюсь.
В этом театре идет серьезная, большая работа – и успехи, и неудачи; приходят-уходят актеры; новых полным-полно. А дорогой мой Гердт трудится там все годы, без измен, и в то же время должен сниматься, озвучивать наши и не наши фильмы. Он делает это так, что артист, который играл в картине «Инспектор и ночь», специально приезжал к З. Гердту поблагодарить его за то, как он, Гердт, озвучивая картину для русского зрителя, как бы создал