Разрозненные страницы стр. 178
быков, а на триста восемнадцать дахеканов я купил овец. Итак, узнай, сколько дахеканов это составляет».
Цирк
Наверное, каждый человек с детства любит цирк. У многих эта любовь с годами проходит бесследно, у других – остается навсегда. Например, у меня. Я смотрю в цирке все программы. Я всю жизнь дружила с артистами цирка. И они тоже любили меня.
Однажды, во время войны, у работников цирка был праздничный вечер, и артисты сказали, что хотят видеть меня у себя в гостях. И я целый вечер была у них, с ними. Артисты, контролеры, уборщицы, униформа, конюхи, рабочие сидели «на местах» (в цирке говорят «на местах», а не «в партере»), а я была на манеже – читала, рассказывала. Они хохотали от души. Я изображала взрослых в фельетонах. Я пересказывала свои разговоры с детьми, и пела, и танцевала, а они были рады, как маленькие, и потом целовали меня и дарили конфеты, и цветы, и фарфоровую цирковую лошадку. И я помню, что у меня в жизни был такой вечер.
И еще я радуюсь, что цирковые актеры заняли в нашем искусстве подобающее место. Им пришлось долго бороться, пока пришло признание, потому что в какие-то годы артисты цирка были как бы в ином положении, чем театральные актеры. У артистов театров было словно какое-то превосходство: им уже давали звания, их награждали.
Цирк ценили многие, ценили нечеловечески трудную работу его артистов, с радостью замечали, как советский цирк исподволь набирает силу, как появляются новые советские номера, понимали, сколько нужно труда и упорства, чтобы преодолеть все препоны, косность нравов актеров цирка, а иногда и негибкость руководства.
И вот годы и годы постоянной борьбы – и наступает победа.
Что сейчас говорить об этом, когда советский цирк покоряет мир? Кто поверит, что когда-то с русской фамилией ты вообще не мог быть артистом русского цирка?
Цирк мой дорогой! Благодарю тебя за всю радость всех лет жизни! Разный цирк. Цирк нашего детства, когда захватывает дух от счастья, от света, от запаха цирка, от волнения и страха, от невозможности собрать воедино всё вместе.
Душа переполнена радостью уже с момента обещания: «Если… то пойдете в цирк» (как много в этом «если» трудного, почти невыполнимого: не лазать ни на крышу, ни на балхану, не драться с Ильюшкой из соседнего двора, не бегать за два квартала в лавочку за маковками и т. д.). Но с минуты этого обещания счастье внутри вас: что бы вы ни делали, ожидание греет, спрятанное глубоко внутри. И наконец – да! Все правда! Все исполнилось, как вы
ждали, как вы мечтали! Только еще прекраснее, чем вы думали…
Взрослый цирк. Не могу не говорить о нем и не могу жить без него. Любовь к нему все равно ведет меня туда. И он опять радует, как бывало раньше… Вот идет по барьеру Рыжий и рыдает. Белый пытается утешить его. Рыжий плачет, как ребенок, и наконец, всхлипывая, рассказывает, что он был в Третьяковской галерее. Белый доволен:
– Это хорошо, что ты плачешь! Ты молодец! Значит, ты любишь искусство!
– Нет! – продолжает плакать Рыжий. – Со стены упала картина в раме и ударила меня по голове, – и рыдает дальше.
– Ну, теперь я понимаю, – говорит Белый. –