Разрозненные страницы стр. 192
за это очень благодарна: хоть кто-то подтвердит, что я человек немного хороший.)
«Вот единственное, за что я ее терпеть не могу: всю жизнь она служит укором моей собственной лени и нежной снисходительности к себе.
Я не имею возможности затронуть тему тончайшей области ее работы по исследованию детской души. Десятилетия, отданные этой сложнейшей из психологических наук, вероятно, еще послужат темой диссертации. Как же нужно любить маленьких людей, чтобы отдавать им столько сил и времени! А так как ничто доброе не пропадает, видно, за это платят ей любовью люди».
(Удивительно, как правильно понял это Гердт. Я даже не посмею привести здесь тех ласковых слов, которые мне говорят люди на улицах, в троллейбусе. Я принимаю их как ответ на то, что я угадала тему, нужную людям, что я по крупинкам собирала словечки детей, их чувства, их неожиданное восприятие мира взрослых. И люди платят мне за это своим признанием, своей лаской.)
«Сегодня я говорю о другой грани ее таланта: Рина Зеленая – актриса кино. С этого я и начал. Стоит только закрыть глаза – и передо мной проходит галерея самых разных Рин Зеленых. Вот молоденькая секретарша в “Светлом пути” с телеграммой в руках.
– Морозова, вам почему-то телеграмма из Москвы, – говорит она подобострастно героине, которую до сих пор не удостаивала даже взглядом.
…Я иногда не помню названий фильмов, последовательности их появления на экране, но вот помню глаза старой женщины. Она стоит в очереди за прекрасными тюльпанами в киоске. А молодой нарядный нахал на глазах у всех, взяв из вазы все цветы, осыпает женщину оскорблениями. Она ничего не отвечает ему, но в глазах ее можно прочесть все – негодование, недоумение, боль.
“Встреча на Эльбе”. В советскую комендатуру в немецком городке входит немка. Она ведет свой велосипед: к багажнику привязано несколько полешек дров, а на них лежит крохотный букетик фиалок. Она в очках, в клетчатой куртке, в старых спортивных брюках.
– Что вам угодно, фрау? – спрашивает комендант.
– О, ничего, – поясняет она свой приход. – Я только хотела спросить вас: там бомба, неразорвавшаяся, лежит у меня под кроватью. Нет-нет, она мне совсем не мешает. Я только хотела узнать, можно ли ее мыть мылом.
Я прямо вздрогнул от точности этого образа, этого актерского перевоплощения».
(Эпизод этот был настоящей импровизацией. Режиссер сказал мне:
– Вот вы пришли в комендатуру и что-то говорите коменданту. Быстро придумайте что. – И я быстро придумала, потому что только что была в Германии и видела их, этих немок, воочию. И действительно, мой разговор с советским комендантом (М.И. Жаровым) попал в
точку и запомнился зрителям надолго. Совсем недавно мой милый знакомый, журналист, по какому-то поводу сказал в разговоре:
– Это прямо как бомба под кроватью во «Встрече на Эльбе», – и начал пересказывать мне эту сценку.
Я смотрела на него и, не выдержав, спросила:
– Вы кому рассказываете? Это же я играла эту немку! – Он страшно смутился и стал оправдываться, а я, как актриса, обрадовалась: значит, он запомнил немку , а не меня .)
«А вот самодовольная бюрократка, директор ателье, в фильме “Девушка без адреса”. Как смеется над ней зал!
– Иванова, почему вы разговариваете? Вы же не член правления.
А “заколдованная” девчонка в “Сказке о