Разрозненные страницы стр. 197
Один из них каким-то образом сползал вниз и затыкал собою узкий проем в стене, другой сбрасывал нас поочередно на него, а тот обязан был удержаться и удержать нас. Все остались живы.
Когда мы все были внизу – долго стояли и смотрели вверх, не веря себе, что были там. Однако розовый цвет уходил, и снег становился голубым. Вечер кончался, надо было быстро бежать. Протоптанная дорога кончилась, и мы побежали по целине.
Довольно медленно бежали: валенки, которые были мне и Людмиле велики, на каждом шагу оставались в снегу, и каждый раз их надо было оттуда вытаскивать. Мы проваливались по пояс, но шли и смеялись, и было ощущение счастья и громадного воздуха и надежды. Мужчины соображали, где дорога, куда идти, а мы только думали, как бы не провалиться совсем. И все-таки мы дошли. Уж ночь была, когда мы добрались. Никто не беспокоился о нас, волков и разбойников тут не водилось, и мы пили чай с большим удовлетворением и с медом, обжигаясь или наливая на блюдечко, наслаждаясь, будто после проделанной работы или выполненного большого нужного дела.
Улыбка Орловой
Трудно поверить, но у меня теперь нет ни одной фотографии, где я была бы снята с Любовью Петровной Орловой. Ни одной. А могло быть сто.
Долгое время мы жили в Москве на одной улице и в одном доме. Я часто видела, как она выпархивает из своего подъезда и, минуя редко просыхающие лужи, влетает в приехавшую за ней машину…
Всегда быстрая и спокойная. Я никогда не видела ее взвинченной или вялой. Казалось – какой-то «автопилот» управляет ее действиями. И всегда собранная, всегда в форме.
Мы не были друзьями-приятелями. Но всегда, по-моему, ощущали приязнь и удовольствие видеть друг друга. Между прочим, Любовь Петровна, при всей ее открытости и доброжелательности, не любила бесцеремонности в отношениях. Есть актеры, которые хотят вас обнять, похлопать по плечу, поцеловать. Встречаясь же с Любовью Петровной, они, ощущая ее дружелюбие, интерес, участие, тем не менее невольно удерживали себя от нее как бы на расстоянии вытянутой руки.
Снимаясь с Любовью Орловой на «Мосфильме» в «Светлом пути», я не раз восхищалась ею – ее профессиональным мастерством, ее выдержкой. Ни капризов, ни придирок. Еще раз, еще дубль – все, как скажет режиссер. В студии холодище. А оператор: «Еще света прибавьте на грудь Любови Петровны, а лицо не трогайте. Так, хорошо… А сейчас отдохните: у нас пленка кончилась». Скорее теплую шаль на плечи – и в гримуборную. Так и не сняли этот кадр. Даже Абдулов не выдерживает: «Самые страшные люди – это операторы, я бы вообще не пускал их на студию. Как только все готово, можно снимать – у них пленка кончилась, перезарядка!»
А Орлова улыбается и не злится.
В те годы на съемках было далеко не так, как сейчас, – тяжело было всем работать. Ну и что? Работали, да еще как. И увлеченно, и радостно.
За годы нашего знакомства у нас было немало встреч, разговоров.
Однажды Любовь Петровна рассказывала мне (мы сидели у нее в кабинете) о своих съемках в картине «Веселые ребята». Она уверяла меня, что не было бы такой киноактрисы – Любови Орловой, не сделай ее «своими руками»