Разрозненные страницы стр. 61
во всех сценах непосредственно, оставаясь, однако, такой же шаловливой и капризной.
Когда в павильоне снимали сцену с Пляттом, все сбегались смотреть. Нельзя было даже сказать, кто из них играет лучше. Недаром, рассказывая по телевизору о своей работе в кино, Плятт с первых же кадров включил в программу свои сцены с Наташкой.
Однажды на съемке Наташка должна была вытирать полотенцем мокрую голову Плятта; помреж лил воду ему на голову, летели брызги.
– Плятт, зачем ты плюваешься? – кричала Наташка.
– Во-первых, не плюваешься, а плюешься, – поправлял он, захлебываясь, – а во-вторых, скорей вытирай мне голову!
На четвертом дубле он начал уже дрожать от холода:
павильон не отапливался. «Да, – вспоминает он с удовольствием, – тогда я чуть не схватил воспаление легких на восьмом дубле». По существу, Плятту от Наташки доставалось больше других. Но он все терпел с присущими ему профессионализмом и добротой.
Фаина Георгиевна Раневская, создавшая ярчайший характер особы, непреклонно, с большим апломбом разговаривающей со всеми и не терпящей возражений, после выхода картины на экраны буквально не могла спокойно пройти по улице. Эта фраза: «Муля, не нервируй меня» (лейтмотив ее роли), произносимая ею с неподражаемой интонацией, настолько запоминалась, что дети повсюду бегали за ней, крича: «Здравствуй, Муля!», «Муля, не нервируй меня!» Раневская злилась и бесновалась, но это ничего не меняло. В одном из своих интервью Фаина Георгиевна сообщала, что эта роль не принесла ей никакого удовлетворения. А недавно Раневская рассказывала: «Случалось, что во время съемок “Подкидыша” нам приходилось сниматься на шумной улице Горького; тут же репетировать и записывать фонограмму. Толпа нас окружала постоянно, несмотря на все усилия милиции. У меня лично было такое чувство, что я моюсь в бане и туда пришла экскурсия сотрудников из Института гигиены труда и профзаболеваний». Но как ни странно, в один из прекрасных осенних дней, во время нашей прогулки по Ботаническому саду, Раневская через тридцать лет прочла мне от слова до слова монолог из этой нелюбимой роли.
О Ф.Г. Раневской необходимо говорить и рассказывать без конца. Но делать это надо умеючи. Эта актриса – явление в советском театре. Театр – ее стихия. Здесь ее актерское могущество проявляется во всей силе. Актриса владеет зрителем, он подчиняется ей, завороженный ее страстью.
Многие актеры не могли сразу перейти из театра в кино: что-то мешало им в этом новом искусстве. Великолепный актер Плотников сам говорил мне, что не может он прийти на съемочную площадку впервые в фильме и сразу начинать сниматься в финальной сцене картины. И многие так. Но Фаина Раневская сразу стала великой артисткой кино, и поняла его, и приняла его, оставаясь абсолютно одновременно актрисой театра. Не то чтобы театр был для нее главным. Она оставалась главной для театра. Притом работа в кино стала одинаково необходимой и для нее, и для зрителей.
Раневская судила себя строго и редко бывала довольна своей работой в кино. А когда, уступив просьбам кинорежиссеров, уговоривших ее сняться в главной роли, снималась в фильмах, которые ей не нравились, потом ругала себя долго и беспощадно (пример – «Осторожно, бабушка»). Для зрителей же имя Раневской звучит как сигнал к смеху: сразу вспоминаются все великолепно созданные ею комические образы. Но я иногда думала, что