Разрозненные страницы стр. 76
писанию писем писала ежедневно, зная, что это ему нужно.
И вот так, как человек никогда не может привыкнуть к прекрасному зрелищу, видя перед окном море, или шагая в лесу и глядя на вершины сосен, или в горах восхищаясь очертаниями склонов и облаков над хребтами, так я всю жизнь, каждый день ощущала счастье, что могу слушать его, слышать его, смотреть на него. Сентиментальности ни у меня, ни у него не было никогда. Можно было иногда за целый день не сказать друг другу ни слова, если он работал не один или я была занята, – это не имело никакого значения.
Во всем свете нельзя было найти человека, который был бы более нужен и важен. Среди дня я могла подойти и принести ему стакан воды. Он пил, даже не удивляясь, почему я догадалась, что он хочет пить. Я знала, что я самый счастливый человек на свете.
Боже мой! Какое количество бед, огорчений, неудач, оскорблений мы перенесли в нашей жизни! Сколько страшного, непреодолимого! И каждый день, зная, что я увижу его, я радовалась заново.
Мы всегда ходили, как дураки, держась за руки. Сейчас это принято, а тогда – нет. А уж пожилые – это просто глупо. Но такая была привычка.
И вот мы идем в тяжелый военный день. Так тяжело на сердце, так безвыходно, а К.Т.Т. говорит:
– Вот представляешь, так через несколько лет будем мы с тобой идти по Парижу и будем смеяться.
И когда много лет спустя мы шли по Парижу, я держала его за руку и вспоминала это предсказание. И мы смеялись, сидя на беленьких стульчиках перед Лувром, и заплатили их хозяйкам-старушкам несколько франков, которых было у нас так мало.
Алексей Николаевич Толстой
Много раз я упоминала об Александре Николаевиче Тихонове, который в разные годы моей жизни был то близко, то далеко. Жил он то в Ленинграде, то в Москве, то его
нигде не было. Тихонов, по-моему, и познакомил меня с Алексеем Николаевичем Толстым. И это было знакомство на всю жизнь. С Александром Николаевичем я в первый раз поехала к Толстым в Детское Село.
Это я впервые ехала на бал. Конечно, и в Москве бывали и встречи и танцы, но вот так – на Новогодний бал, да еще костюмированный, да за город, я ехала в первый раз. Ехали поездом. Много народу ехало и шло в дом Толстых. Мы еще в поезде встретились с кем-то из друзей.
Дом просторный, полон гостей. Шубы навалены в прихожей одна на другую. Потом уже раздевались в детской и складывали, по-моему, на Митю в кроватке. Было шумно и необыкновенно весело. Тут оказались самые разные люди разного возраста: и старый академик Щуко, и самый молодой Ираклий Андроников, которого потом я встречала всю жизнь.
Был настоящий бал: и музыка, и танцы. Красавица Наталия Васильевна Крандиевская – поэтесса, жена А.Н. Толстого – сидела за столом как царица, с голубыми глазами на прекрасном лице…
С тех пор отношения с Алексеем Николаевичем стали близкими. Он человек был простой в обхождении. Потом, через много лет, я подумала, что, может быть, все графы такие, когда познакомилась еще с одним – А.А. Игнатьевым, советским военачальником, автором известной книги «Пятьдесят лет в