Разрозненные страницы стр. 81
Они сидят, пьют что-то и вот видят, что поезд уходит.
– Вернуть! – закричал начальник, и мы вдруг чувствуем, что наш поезд ползет назад и становится обратно на свое место.
11 мартаОпять мы в своем купе. Возвращаемся в него уже как домой. Стояли всю ночь. Утром тронулись (если к моему почерку прибавить тряску поезда – это уже бедствие).
Едем целый день. Приходится смотреть в окно, потому что очень интересно и красиво. Какие-то невероятные голубые и зеленые горы (такой камень, без леса). Приносят горячий крепкий чай в чистом стакане и омлет. Как это мило. На остановке в окошко вижу на фоне гор, как два человека, немного отойдя от поезда, опускаются на колени и молятся (очень похоже на зарядку). Потом моют лицо, руки водой из маленького медного кувшина и возвращаются в свой вагон.
12 мартаСегодня прямо замучилась, даже записать некогда: целый день бегаю от одного окна к другому. Такая экзотика, так живописно кругом, что некогда дух перевести. Смотрю на громады гор, в которых прорыт туннель. Горы меняют окраску и форму каждую минуту. Те голубые, что я видела вчера, содержат медную руду (это я сегодня узнала), а другие – красные, в них железо. Среди этих красных гор бежит зелено-голубая речка, быстрая, чистая. Горы то налезают на поезд, так что не видно из окна, где они кончаются, то отступают, открывая долины и дальние вершины.
Лезем все выше и выше. Три паровоза тащат состав: два впереди и один сзади. Они гудят друг другу, передавая распоряжения. Снежные горы все ближе, ближе, и вот уже снег валяется прямо около вагона. Кто-то давно тому назад сказал мне как-то (это было в Алма-Ате), что он не любит горы, что они совсем не красивы. Это просто морщины на лице земли. Это почему-то меня ужасно расстроило, и я долго не могла забыть эти идиотские слова.
Как прекрасен мир, черт побери! Даже отвратительные туннели (их от Тегерана до Бендершаха – 96), с дымом и копотью, не могут погасить мой восторг. Какое счастье, что судьба позволяет мне видеть все это!
13 мартаВсю ночь спускались вниз. Зрелище неповторимое: внизу, в пропасти, виден пройденный нами путь и огни станций.
Утром очутились в цветущей долине – деревья, цветы, сады, вода, тепло, как в июне в Москве. Ночью стояли на какой-то станции. Слушали, как шакалы давали концерт гиенам.
14 мартаПриехали бог знает куда. Просто на деревьях растут золотые огромные апельсины (при ближайшем рассмотрении выяснилось, что это померанцы). Это настолько прекрасное зрелище, что не веришь глазам своим. (А апельсины растут отдельно, в корзинах, и продаются только сотнями.) Местность эта называется Сари.
16 мартаУезжали из вагона. Сели на машину и поехали за сто сорок километров. Было смешно с нашим приездом: несмотря на то что нас очень ждали, поместили всех на местную гауптвахту. После небольших скандалов перевели в нашу же гостиницу. Изумительная нахалка, не здороваясь, задом открыла дверь в номер. Все же удалось умыться.
Город похож на другие, но чем-то отличен. Возвращались в вагон на другой день ночью. Шакалы, убегая от света фар, тают в темноте.
17 мартаОпять уезжали. Были в Ашрефе. Очень страдала от красоты.