Разрозненные страницы стр. 87
и полагается.
Полицейский в ослепительно белом кителе с золотыми шнурами и черными обшлагами рукавов, в белом кивере с черным шишаком, в длинной юбке и черных ботинках улыбается ослепительно белыми зубами.
Вообще зубы здесь очень приняты. Негры, индусы, египтяне, персы – все кругом сверкают зубами.
Стою на мосту через канал два часа и боюсь открыть глаза шире – вдруг я проснусь, и все исчезнет.
9 апреляУжасно стало трудно передавать впечатления: не хватает прилагательных.
Была в раю между Тигром и Евфратом. Это там, где жили Адам и Ева. Очень неинтересное место: так же, как и везде, – река, пальмы, песок. Дерево, с которого Ева сорвала яблоко, представляет собой жалкое зрелище, торчит из земли еле-еле: женщины-арабки приходят и отрезают по кусочку (есть поверье, что оно помогает от бесплодия), так что от дерева почти ничего и не осталось.
А потом… потом мы были в настоящем раю. Дорога среди пальмовых бесконечных рощ. Видны глиняные жилища арабов (как в учебнике географии). Виноградники под пальмами. Мосты, река, балямы, нагруженные пальмовыми ветвями (пальма – кормилица: она дает и финики, и топливо, и строительный материал).
Снимались в лодках, лазали на пальмы, как обезьяны, ели финики и мчались дальше, как нечистая сила, – с безумной скоростью (научилась править джипом), бросали мелочь арабчатам – они устраивали безумную свалку. Чувствовали себя миллионерами, путешествующими для собственного удовольствия.
10 апреляУезжаем, уезжаем! Бесконечный путь на машинах холодной ночью, длинный-длинный бесконечный путь. Холодно. Все тело затекло. До одурения хочется спать. Но спать еще хуже – совсем замерзаешь.
Наконец-то всё позади: переехали на пароме реку. Аэродром. Уже утро. Солнце восходит. Холод. Садимся в самолет, летим. Холодно. Погода ужасная. Забираемся на невообразимую высоту, больше пяти тысяч метров. Все равно качает, и валимся в ямы. Холод такой, что чувствуем приближение смерти – летим все время над снежными вершинами. Какие они страшные сверху! Какой смертный холод излучают! В кабине самолета двадцать градусов мороза. Укрыться нечем. Ноги уже отмерзли – пора ампутировать. Хорошо, что я почти без чувств и ничего не понимаю.
Бесконечно долго летим и наконец, когда уже все равно, садимся на аэродром.
Снова Тегеран. Боже мой, какой неинтересный город! Ни пальм, ни арабов, ни каналов – просто Малаховка. Как это еще недавно могло мне нравиться?
13 апреляБыло три открытых концерта для населения города. Успех вообще, и мой в частности, – невообразимый. Один мрачный миллионер, наверное эмигрант, который за все время не вымолвил ни слова, подошел ко мне после моего выступления и равнодушным голосом мрачно произнес:
– Поразительно. Ничего подобного
никто не мог себе представить. О вашем исключительном таланте говорит весь город. – И, не взглянув больше на меня, пошел куда-то.
14 апреляБыла чудесная встреча у генерала К. По дороге в Москву пролетала миссия югославских партизан. Мы были приглашены на прием – давали для них маленький концерт, потом ужинали вместе. Какие это мужественные, отважные и простодушные люди!
17 апреляДолжна улетать в Москву, самолет будет девятнадцатого.
20 апреляЛетим, летим. Скоро Баку. Качает, но не очень.
21 апреляНочевали в Баку на аэродроме, в гостинице. Летим уже три часа, а впереди не видно Москвы. Сказали, будем лететь семь часов без посадки.