Библиотека

Рецидив жизни стр. 26

Размер шрифта
-
+
Тема

злой, — она отворачивается, кусает губу, плачет.

— Не плачь, — я глажу ее по волосам.

Бедная девочка! Такая живая, такая теплая и… Очнуться однажды в сером холодном мире, где нет ни цвета, ни запаха, ни вкуса, ни радости, ни любви!..

— Обними меня, — просит она.

Я обнимаю ее, осторожно прижимаю к себе, боясь переусердствовать. А она припадает губами к моим губам.

Я отстраняюсь, чтобы видеть ее всю, целиком. Любуюсь ее небольшой грудью, плоским животом, стройными бедрами. Я как последний идиот, кажется, сам поверил в чудеса и жду, что сейчас возникнет между ног знакомое тяжелое напряжение, пытаюсь раззадорить себя, представляя вкус ее сосков, представляя

ее живой и теплой.

Но разумеется, ничего не происходит, и ничего, кроме эстетического удовольствия, созерцание ее красивого тела мне не дает.

Тогда я снова прижимаю ее к себе. Она прячет лицо у меня на груди, и я чувствую, как сотрясаются ее плечи в беззвучных рыданиях.

А я глажу и глажу ее по голове, и знаю, что она ничего не чувствует…

А знаешь, бог, ты все-таки жесток! Ты порядочная сволочь, если вдуматься!

14

Мы уходим с дачи, когда солнце уже садится за горизонт. Ночью идти будет безопасней — нет шансов нарваться на полицейский патруль, да и просто на веселых ребят, которых в районе Березняков всегда хватало.

В город мы входим еще затемно, и это тоже хорошо, потому что и в старой маминой болоньевой куртке, в платке на голове, Анна выглядит не менее экстравагантно, чем в одной изодранной и наверняка грязной блузке посреди марта месяца.

— Ну что? — спрашиваю я ее, остановившись на перекрестке, под светофором, безостановочно мегающим своим серым глазом. — Куда ты идешь?

— С тобой, — отвечает она.

— Я иду домой. А ты не надумала?

— Нет. Тогда я подожду тебя где-нибудь. Ты вернешься?

— Думаю, да.

— Если не уверен, то убей меня прямо сейчас. Ты обещал.

Шантажистка…

— Вот что, — говорю я. — Ждать тебе негде, да и незачем. Пойдешь со мной.

— Нет.

— Да.

Я беру ее за руку и сворачиваю на Победы.

На городских улицах снег уже почти сошел. Еще очень рано, поэтому только пепельно-серые столбы света от фонарей да мигающие тут и там светофоры напоминают, что, в отличие от нас, этот город пока еще жив.

Я прохожу мимо знакомой с детства витрины гастронома, сменившего за мою жизнь пяток названий и десяток хозяев, и сворачиваю в наш вечно темный двор.

— А ты где жила… живешь? — остановившись, спрашиваю я у Анны.

Она недоуменно кивает на мой дом:

— Здесь.

— В смысле?.. Ты хочешь сказать, что живешь в моем доме?

— Это и мой дом, — улыбается она. — Я живу в первом подъезде.

Невероятно!

Живешь с человеком на расстоянии двух подъездов и даже не подозреваешь о его существовании. А чтобы с этим человеком встретиться, нужно умереть, воскреснуть и попасть в лагерь для рецидивистов!

— Давай, я отведу тебя домой? — предлагаю я.

— Нет! — лицо ее передергивается мучительной судорогой. — Я не могу! И не хочу.

Вот и я бы тоже не должен. Но я, сволочь, пойду. Хотя отчетливо представляю, чем все может закончиться.

Я беру девушку за руку и веду за собой.

Мы поднимаемся на третий этаж, и я с тоской замираю перед

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.