Реликт. Пояс Скорби стр. 153
спокойно воспринимать сферического, хорошенечко двинутого на голову, Виллара, я уж как-нибудь сумею устроиться. В конце концов, вопрос в цене, не так ли? Сколько на Земле было богатеев, известных своей экстравагантностью? И ничего. Нормально. Их выходки еще и в СМИ широко освещали. Никто не затягивал им за спиной рукава смирительной рубашки, и в клетку на веки вечные не засаживали. Хотя, как по мне, так кое-кого стоило...
Хмыкнул, и окончательно успокоился. Космос Велик! И безграничен. Уж где-нибудь, когда-нибудь найдется место и для такого необычного меня. А несколько тонн древних денег, аккуратно упакованных в контейнерах в трюме «Стервы», здорово сократят путь. Я так решил, значит – так оно и будет!
***
Почти не волновался. Так, беспокоился совсем немного. И то – в основном о маневровых двигателях. Все-таки подходящие «Стерве» по мощности и размеру снятые с инженерного крейсера устройства имели слишком короткие шланги подачи топлива-геля. Но на окситанском «Гефесте», это не было чем-то критичным. Там этих «яиц» было множество. А вот мне на баржу удалось втиснуть совсем немного. Скажем так: куда меньше, чем хотелось. Оставалось надеяться на изменяемый вектор тяги и на молитвы Богам Пустоты.
Ну и на измененную конфигурацию систем обороны и нападения, конечно. Как говорится: на Бога надейся, а сам не плошай. Хотелось думать, что проведенный апгрейд бывшей шахтерской баржи сумеет преподнести сюрприз единственному в системе действительно боевому звездолету.
Кажется, Варг что-то болтал. Ничего странного, он вообще много болтает, и я давно научился пропускать его словоизлияния мимо ушей.
Возможно, Колобок передавал на главный монитор «Стервы» какие-нибудь дополнительные данные. Даже, скорее всего, предавал, ибо «нет предела совершенству» – главный лозунг жизни для выдающегося ученого, Светоча современной науки и Величайшего мозга современности. О народе, утверждавшем, что лучшее – враг хорошего, Виллар был не высокого мнения. Да, честно говоря, подозреваю – они с тем народом понятия не имели о взаимном существовании.
Они волновались. А я, и поймав себя на этой мысли – к стыду, совершенно нет. Быть может, зря я позволил скафандру медикаментозный контроль моего эмоционально состояния?
Курс рассчитан, щиты на максимуме, турели и пусковые установки в полной боевой. Сканеры чешут пустоту частой гребенкой, при этом заставляя сиять сигнатуру «Стервы» на мониторах рубки патрульного фрегата, как маленькое солнышко. План, не тот, что озвучен Шарику, а настоящий – мой личный, отточен до мелочей. И бой на встречных курсах с боевым кораблем имперского пикета, лишь одна из частей, даже не самая важная, замысла. Я, словно трамвай, мог двигаться от остановки к остановке, от одного пункта к другому, по рельсам, не в силах свернуть в сторону. Так к чему волнения? Если бы я вдруг заорал не человеческим голосом «банзай», выпучил бы глаза и впился побелевшими пальцами в отсутствующий в рубке «Стервы» штурвал, кому-то стало бы легче?
Думается мне, люди придумали графическое отображение траекторий звездолетов на экранах не только для удобства. А как еще, скажите, представить себе миллионы миллионов Ничто?! Пустоты, в которой все эти триллионотонные солнца и всяческие планетыс астероидами лишь искры в Бесконечности Тьмы. Загнать это в рамки монитора, сжать, исчертить векторами, измерить ускорения, счесть временем. Победить Бездну, прежде всего в собственном сознании.Вот это по-нашему, по-людски.
И