Рим. Прогулки по Вечному городу стр. 48
модниками — император Калигула однажды наступил ногой на край своей тоги и упал — осуждались моралистами; и, сочетая gravitas и simplicitas Август предпочитал простую тогу, сотканную дома его женой, Ливией, и ее служанками. Это была, безусловно, очень умеренная по длине тога — Август считал, что он достаточно велик, чтобы не следовать моде, — и все же достаточной длины, чтобы скрыть сандалии на толстой подощве: рост Августа составлял всего-навсего пять футов и семь дюймов.
Существовало несколько видов тоги. Самой роскошной была toga picta — пурпурная мантия, в которую закутывали статую Юпитера. Первоначально победоносному военачальнику, празднующему свой триумф, было позволено надевать toga picta; это право предоставили Юлию Цезарю, первому римлянину, который мог облачаться в пурпурную одежду, когда захочет. Начиная с Августа, все императоры обладали этой привилегией, но лишь по государственным поводам. Шестьсот сенаторов носили toga praetexta, представлявшую собой обыкновенную белую шерстяную тогу, обшитую пурпурной лентой или каймой, ее надевали по официальным случаям, с кожаными сандалиями фасона, какого никто, кроме римлян, не носил. Была еще trabea — тога с красной каймой, которую носили некоторые жрецы и авгуры и, возможно, всадники. И наконец, обычная белая тога для простых граждан.
Несмотря на значимость, которую ношение тоги сообщало надевавшему ее, она не была популярна, римляне всячески старались избегать надевать ее. Носить ее было тяжело и неудобно, потому что в ней нельзя было делать ничего, кроме как медленно прохаживаться или произносить речи; кроме того, она была дорогая, и ее то и дело приходилось отправлять к валяльщикам для отбеливания. Как Ювенал, так и Марциал вечно ворчали о необходимости надевать тогу, появляясь в приличном римском обществе. Оба они предпочитали это сковывающее движения одеяние свободе и удобству простой деревенской одежды. Даже такой городской человек, как Плиний Младший, на своей загородной вилле ввел привлекавшее туда гостей правило: можно не носить тоги. Примерно так во времена Диккенса какой-нибудь клерк мог ненавидеть свой цилиндр,
этот крайне неудобный головной убор, который приходилось то и дело отдавать в глажку цирюльнику, пока шляпа не начинала выглядеть, как бездомная кошка.
Из описания многократно выстиранной тоги, которое оставил нам Марциал, ясно, что эта одежда не слишком хорошо выдерживала чистку, и, без сомнения, когда император устраивал гладиаторские бои, то, по крайней мере, верхние ряды, где сидела публика попроще, представляли собой великолепную выставку старых, потертых тог.
Обо всем этом я думал, бродя по Римскому форуму солнечным летним утром. Каково было бы вдруг оказаться в имперском Риме, и чтобы вокруг тебя кипела обычная жизнь Форума. Как интересно было бы наблюдать сотни людей в тогах. Я узнал бы по красным сандалиям сенатора, спешащего в Сенат; по одеянию с красной полосой определил бы авгура, идущего кормить священных кур; заметил бы щеголя в дорогой тоге; и простого горожанина в поношенной — должно быть, оба явились сюда свидетельствовать по какому-нибудь делу. И, без сомнения, профессиональное чутье свело бы меня с писателем, с кем-нибудь вроде Марциала. Он, одетый в прекрасную, но далеко не новую тогу, пробирался бы сквозь толпу, направляясь к своему издателю, в Аргилет. Как интересно было бы встретить человека, по-настоящему гордого своей тогой, например какого-нибудь британского князька, приехавшего в Рим и получившего гражданство по политическим