Риск – это наша работа стр. 249
полевого командира Батухана Алиевича Дзагоева, честного сына своей страны. Очевидно, Батухану Дзагоеву хотят устроить суд. Но мы, воины независимой Ичкерии, заявляем, что подполковник Разин будет находиться в заключении ровно столько дней и ночей, сколько вы держите за решеткой Дзагоева. День за день, срок за срок. При этом мы имеем предложение к федеральным властям. Проявляя жест доброй воли, мы будем не против, если власти предложат нам поменять Батухана Алиевича Дзагоева на подполковника Разина. Однако просим поторопиться. Подполковник Разин, согласно показаниям электрокардиограммы, которую мы прикладываем к видеокассете, находится в предынфарктном состоянии и может не дожить до своего освобождения. За разъяснениями вы можете обратиться в миссию «Врачи без границ» к господину Кеслеру, который осматривал подполковника. Рекомендую обдумать наше предложение. Мы позвоним вам, чтобы выяснить некоторые вопросы. А напоследок…
Разин опять понял, что произойдет. И опять профессионально подготовился.
Шерхан шагнул из-за камеры и тоже постарался ударить спецназовца ногой в лицо. Удар получился неэффектным, смазанным. Но министра удовлетворил. Он вернулся к микрофону, чтобы закончить фразу.
– Напоследок я спешу сообщить вам, что жизнь у нас не будет праздником для Разина. Поэтому рекомендую проявить поспешность… К этой же просьбе присоединяется и сам подполковник. Слышишь, подполковник, скажи несколько слов своим коллегам…
– Пошел ты…
Новый удар министра оказался еще менее впечатляющим. Бить тоже следует уметь, точно так же, как и держать удары. И не всем это дано.
– Все…
Камера выключилась. Шерхан Алиевич зло вытащил из нее кассету. Протянул матери:
– Кто-то чужой должен передать это в управление ФСБ. Через три часа, не раньше. Вместе с лентой электрокардиограммы.
– Хорошо. Я попрошу кого-нибудь.
Шерхан повернулся:
– Теперь можем ехать. Поднимите подполковника.
Разину не слишком вежливо помогли встать.
– Вы собираетесь в этом костюме отправиться в горы? – спросил Хамзат расстроенного чем-то Шерхана Алиевича.
– Я быстро переоденусь, пока выходите… – пообещал тот и стремительно вышел из комнаты.
2Шерхан думал, что у него получится красивая и впечатляющая запись. Он даже не готовился к ней, надеясь и экспромтом преподнести все прекрасно, ни минуты не сомневаясь в своих способностях, потому что считал себя достаточно незаурядной личностью. И откровенно расстроился, что не сумел сказать ничего яркого и значительного, отделываясь только банальными, набившими всем оскомину фразами. Могло бы все пойти по-другому, могло бы все произнестись не с теми нотками, не в той тональности – если бы на месте Разина оказался другой человек. Шерхан чувствовал, что не может противостоять воле этого подполковника, что тот сильнее его духом, как всегда сильнее был старший брат, чем-то удивительно на Разина похожий. При брате Шерхан всегда автоматически отодвигался по значимости на второй план, даже если Бату молчал. С подполковником повторилась та же история. И это раздражало, как раздражало порой и при общении с братом. Шерхан никогда не хотел быть на вторых ролях, даже при разговоре с президентом он думал, что вскоре им придется поменяться местами, и вот снова оказался – даже в такой короткой записи.
Он не проявил внутреннего достоинства, хотя очень хотел это сделать, а подполковник его проявил.
Пусть так… Пусть… Но все же хозяином положения остался Шерхан. Достоинство красиво смотрится, но оно не спасает, когда тебя убивают. Надо будет обязательно настоять на том, чтобы