Ритуал. Часть 1 стр. 32
Он хотел увидеть небо. Кусочек неба и немного открытого пространства, где можно было передвигаться без труда.
Зацепившись за какую-то ветку, он отлетел назад, приземлившись на задницу. Он схватил ее и попробовал сломать, но его руки оказались бессильными перед гибкостью дерева.
Он остался сидеть, чтобы перевести дыхание. Хатч настаивал, чтобы они старались придерживаться «примерно» юго-западного направления. Но Люк интуитивно чувствовал, что тропа ведет его назад, на северо-запад. Он не стал ближе к краю леса, чем они были вчера вечером.
Он не мог больше оставаться в этом удушающем сыром лесу, давящем, сбивающем с ног, разрывающем кожу. Горло горело. Высыхающий пот выделял соль, кожу между ног и на поясе под ремнем натерло. Он хотел уже сорвать с себя одежду.
Измученные мышцы в ногах начала сводить судорога. Нужно выбираться из этой чащи. Если подлесок не поредеет, он пойдет назад и найдет остальных. Потом они вернутся по своим следам туда, откуда вышли на эту тропу днем раньше. Или, если нужно, вернется он один. И пойдет за помощью. Не зависимо от того, согласится Хатч или нет, его инстинкты говорили ему, что это время пришло. Время принимать решительные меры. Один из них пойдет за помощью.
Он снова проклинал решения Хатча, его нелепый необоснованный оптимизм. «Боже, Хатч! О чем ты думал?» Стиснув зубы, он пробежался по всему сказанному Хатчем, ввергшему их в эту бездну неприятностей. Его губы зашевелились, и он принялся костерить своего друга, зная, что в последствии будет стыдиться своих слов.
Люк закрыл глаза. Попытался успокоиться и привести мысли в порядок. Вспышка ярости медленно угасла, оставив лишь дрожь в теле.
В мокрой зелени, где он сидел, было темно. До поверхности лесной почвы света доходило мало, но дождь находил дорогу. Лес буквально промок насквозь. Голова кружилась. Люк достал из кармана куртки энергетический батончик. В желудке ныло от голода. У них вообще осталась нормальная еда?
Он стал представлять себе, что случится, если они не выберутся из этого места. Найдут ли его тело, скрытое под этими кустами, сорняками и крапивой? Или его кости будут дочиста обглоданы кишащими здесь насекомыми и рыщущими в поисках пищи грызунами? Он отчетливо увидел останки своей грязной туристской одежды, выцветший рюкзак и потемневший череп, ухмыляющиеся сквозь темную листву, и присел на корточки. Нижняя часть спины ныла от сырости. Черная почва буквально высасывала из тела все тепло.
Он поспешил встать, движимый отчаянной надеждой, что каким-то чудом лес вот-вот кончится. Но удалившись от остальных за пределы слышимости, он начал беспокоится, что сошел с тропы и ломится сейчас сквозь подлесок в совершенно другом направлении. Словно лес уводит его туда, где заросли были реже. Иногда он останавливался и успокаивал себя, что идет по еле проглядывающей тропе. Ведь в противном случае он никогда уже не найдет остальных. Здесь не было ориентиров, всюду было бесконечное однообразие.
В желудке горело от жажды, во рту пересохло. Остатки воды кончились еще час назад. Если бы не дождевая вода, собирающаяся на листьях деревьев, им пришлось бы до конца дня найти проточную воду. Он сомневался, что у остальных что-то осталось во фляжках.
Через полчаса он наткнулся на гранитный постамент. Стоячий камень, увитый плющом.
20
Хатч постепенно осознал,