Роковой срок стр. 114
всякое желание управлять ими. Я им более не государь! Пусть ими правит тот, кого они сами изберут из себе подобных.
– Не зарекайся, Ураган! Пройдет три года, и ты соединишь в единый три сарских народа!
– Где ты зришь народы?! – закричал он, и рука привычно легла на пояс, за которым всегда был бич. – Это не сары – ахманеи! Рожденные от соития с дикими животными! Они вытаптывают ирийские сады и восхваляют жир, как божество!..
И вдруг, ощутив дрожание земли под ногами, оборвался на полуслове, прислушался к себе и спросил уже тихо:
– Зачем ты гневишь меня в самый трудный час? Тем паче в час расставания...
– У тебя ныне самый добрый час. – Обава рассмеялась. – Тебе след радоваться!
– Довольно, не верю! Ты предрекла мне, что сегодня обрету! Но я все утратил, даже бич! И вот теперь тебя...
– Ступай в свою кибитку и позри, что обрел. Твой вещий сон был в руку.
– Не верю! Коль собралась в дорогу, так поезжай! Не хочу тебя слушать!
– Что же, Ураган, прощай! – Она вскочила в седло. – И все-таки загляни в кибитку!
– Прощай!
Он отвернулся, чтобы не видеть, как уезжает дочь, и чтобы впредь не тосковать о ней. Он некоторое время еще слышал
стук копыт ее коня, созвучный с биением своего сердца, однако скоро и этот перестук пропал в многоголосье бушующего веча, которое, рассыпав все круги и обратившись в лавину, бежало, скакало и ползло на «цареву горку».
11
Весь день и следующее утро неслась чистым полем Скуфь, пока не въехала в густую дубраву, по которой и струилась тихая река Божьи Чары. Далее начинались темные леса, куда теперь редко заезжали сары и где, по преданию, в прошлые времена был стольный сарский град Вран, оставленный из-за полного забвения и скудости лесного обитания.
На берегах морей, великих рек и особенно на их устьях – на путях открытых всегда кипела жизнь, и вода приносила благо.
– Ну, и где же твои сестры? – спросил Важдай, озирая мрачный лес. – Где ваш зимний стан?
– Здесь уже близко, – вымолвила Мерцана, – но далее я пойду одна. А вы ищите себе место, ставьте стан и ждите.
– Отчего мы не можем в сей час пойти с тобой? – зашумела Скуфь. – Так хочется позреть!
– Если пойдете сейчас, то спугнете дев и никогда более не увидите, – заявила дева, спрыгивая с лошади. – Вы ведь для них – женоеды, мерзкие чудовища, коими пугают малых чад. Если бы не наша царица, мы давно покинули бы вашу землю. Но ныне Чаяна замыслила весь оставшийся за Черемным морем народ сюда привести. Ведь когда-то мы жили в этой стороне.
– Как же их приручить, твоих сестер? – спрашивают витязи. – Научи!
– Сделать дев мати ручными вам никогда не удастся, – сказала Мерцана. – Они так и останутся дикими вольными кобылицами. Но чтобы они привыкли к вам и не пугались, след не отличаться от них ни пищей, ни жилищем, ни нравом. Тогда, может, следующим летом в праздник Купалы девы позволят приблизиться к вам. Так что стойте здесь, покуда я не научу, как дальше быть.
Провела по земле черту с восхода на закат, сказала, чтобы