Библиотека

Роковой срок стр. 129

Размер шрифта
-
+
Тема

не ты спутала меня...

– Суры ему недостало, – определила старуха. – Ты бы, сестра, поднесла ему сама кубок? Авось прозреет!

– Во хмелю-то он признает меня! Хочу, чтобы сам прозрел и не сказал потом, что зельем опоили.

Ураган встряхнулся, поморгал, чтобы очистить взор от лиха, – не помогло...

– Добро, коль это ты, поведай, как дело было?

– Как было? – Дева от восторга закатила глаза. – До сей поры живу воспоминаниями!.. Мы с сестрами отправились искать мужей на праздник Купалы. Но где их сыщешь в ваших землях? Повсюду рыскали и не нашли достойных. А ночь купальская душная, сердце стонет, и плоть горит от страстного огня. Вот я и вздумала остудиться в реке. По нашему обычаю мы всякий год творим вено, однако омываемся не из сосуда, как вы, а вольной речной или морской водой... Долго я плескалась и уж пригасила страсть, но тут вышла на берег и узрела тебя спящим.

Ее слова и на Урагана навеяли воспоминания, от коих при виде этой омуженки и вовсе стало горько.

– Тогда я притомился, – признался он. – Две недели скрадывал в степи конокрадов...

– Спал ты так крепко, что даже не проснулся, когда я ноги спутала!

– Чем?

– Нитью шелковой...

– У вас таков обычай?

– Нет, чтобы не убежал, позрев меня. Ты же был наг, а я знала о вашем целомудрии... А потом присела рядом и стала любоваться твоим телом.

Ягиня ухмыльнулась и с тоскою вздохнула:

– Должно быть, есть чем любоваться...

– Как же ты узнала, кто я? – спросил Ураган.

– Узрела твой бич о двенадцати коленах...

Ему стало жарко и душно, как той ночью на берегу Денницы. Расстегнув пряжку, он высвободил горло от кольчуги, а дева внезапно склонилась к его уху и зашептала:

– Ты спросил, кто я. И я тебе сказала – жрица! Жрица Тарбиты.

– Отчего ты так назвалась? – немеющими устами спросил Ураган. – Ты же царица...

– В купальскую ночь мы все становимся жрицами богини небесного огня... Потом ты захотел узнать, как мы смиряем шелковой нитью необъезженных кобылиц. Я позвала тебя за собой... И ты так забавно падал, сам смиренный! Тогда я пошла и увела твою кобылицу... Это чтобы ты меня не забыл.

– Эй, довольно шептаться! – прикрикнула ягиня. – Ты ведь, Ураган, блюдешь свои обычаи? А по закону тебе не след и приближаться к деве, покуда не назвал невестой!

Ее скрипучий голос вмиг отрезвил, и явь возвратилась – тесное глиняное гнездо, сумеречный свет, падающий из мутного окошка, и омуженка с вымороченным от

холода и ветра лицом...

– Ты прежде мне ответь, государь. – Старуха сняла плат с головы и стала расчесывать жидкие седые космы. – Признал ли ты Чаяну? Не станешь более пытать ее да меня ругать?

– Не стану, – проговорил он, жалея о слетевшем вмиг очаровании.

– А признал?

– На берегу была она... Но образом иная!

– Эх, государь! – Ягиня с треском раздирала гребнем пряди. – Ведь образ зримого суть твой земной взгляд. Как ты посмотришь на деву, таковой она и станет. Вот если б на меня воззрился достойный муж, исполненный страстью, я б вмиг преобразилась. И волос бы зазолотился... А то сколь

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.