Роковой срок стр. 127
дня не пойдешь, стрелами постреляют, дротиками забросают сверху – вот когда Скуфь узрела толк в жилищах дев, развешанных по деревьям. Ворваться внутрь острога сподручно было лишь ночью и пешими, выпустив впереди себя половину своих расседланных коней. Лошади внутри крепости, почуя близость жеребцов, взыграют, начнется смятение, и в этот час взломать затвор, впустить их в острог и самим войти с ними. У них тысяча кобылиц, да две с половиной сотни скуфских коней – если две эти лавины сшибутся, не скоро обуздать такую бурю.
Где примерно искать царицу, Важдай высмотрел еще с дуба: самое большое гнездо висело меж разлапистых сучьев великого древа посередине крепости, и с ним еще несколько малых вокруг, верно, стража или приближенные девы. Войдя в острог, было след в единый миг окружить его, стрясти оттуда Чаяну, как созревший плод, и немедля уходить. За острогом же привязать соструненную царицу к седлу, взять коня в повод и скакать с ней кочевым путем, дабы догнать государя. Остальным же витязям сесть по двое на одного коня, доехать до стана и там затвориться, ибо от погони не уйти, но осаду за дубовыми стенами выдержать можно хоть до омуженского праздника Купалы.
Девы подумают, и их царица там, и посему не отступят. А наполнившись воинственным духом, может быть, не такими пугливыми станут, глядишь, и разговаривать начнут.
Послушала воеводу Скуфь и спрашивает:
– Как же нам в темноте отличить Чаяну от иных? Ведь если потрясем, с древа и другие омуженки посыплются.
– А вы их щупайте, – велел ярый муж. – У ихней царицы две перси, у прочих же по единой.
Вскормленные целомудренными, витязи смутились.
– Добро ли щупать-то? Ведь невесту государю добываем, не себе...
– Тогда хватайте всех подряд, кто с древа упадет, – решил Важдай. – Я сам испытаю, которая Чаяна. Остальных умчите на стан и держите при себе.
– Любо, ярый муж!
И только сговорившись, вышли из казарм, глядь, а у поганого святилища с разбитым удом стоит скорбящая Мерцана. Захваченные врасплох витязи сошлись вокруг и тоже заскорбели, ибо теперь внезапного набега было не совершить. Омуженки, поди, уже бросили и этот острог да сели на коней...
– И в третий раз не поступились своими обычаями и нравами? – спросила дева.
– И впредь не поступимся, – ответил ярый муж. – Ибо не желаем, чтоб наши потомки поклонялись уду. А ты хитростью заставила нас клясться.
– Добро! – Мерцана позрела на витязей. – Я трижды испытала вас. И если бы вы нам хоть единожды уступили, не видать было бы вам счастья.
Переглянулась Скуфь: что сие означает? Хорошо ли, плохо ли?
А дева продолжает:
– С уступчивыми мужами добро лишь на празднике Купалы. Дева повелит – возьми меня еще! Он и возьмет столько раз, сколько надобно. А если сей праздник будет длиться изо дня в день, из года в год, покорные мужи нам скоро надоедят. Ведь, кроме совокупления, будет много иных дел: чад малых пестовать, дом содержать, готовить пищу.
– Ты нам скажи прямо! – загудели витязи. – По нраву мы вам или нет? Притомились мы от ваших хитростей да испытаний!
– А вот этого не скажу, – ласково промолвила Мерцана. – Дабы вы и впредь свой дух нам являли