Роман с куклой стр. 114
спросил он.
– Я… – шепотом ответила Соня. Прикоснулась пальцами к его погонам. – Ты уже стал поручиком?
– Да, совсем недавно, даже не успел написать тебе. А что у тебя с руками? – Он поймал ее ладонь – пальцы были изъедены карболкой, ногти коротко острижены.
– Митя, я же в госпитале работаю, ты забыл? – засмеялась Соня.
– Бедные пальчики, мои самые любимые пальчики… – Он принялся целовать ее руки – с такой нежностью и действительно с такой любовью, что Соне стало жутко. – Но ничего, все пройдет, все!
За окном торжественно сияло солнце, стояли деревья – сплошь золотые. Точно ризы у икон. Бабье лето… «Он мой муж, – вдруг подумала Соня. – Нас не венчали в церкви, но он мой муж перед Богом, и никогда у меня не будет другого».
Это было как озарение – Соня в этот момент поняла, каких размеров достигает ее любовь. Собственно, и размеров никаких не было – ее любовь была бесконечна.
– Что же ты так далеко? – сказала она. – Иди ближе…
Он сел рядом, обнял ее. Она едва сдержала стон, когда прижалась щекой к его груди. Митя был абсолютно родным – это ощущение обожгло ее.
Потом он поцеловал ее. Еще, еще и еще. Потом…
– Ты не боишься? – осторожно спросил он ее. – Ты уверена, что мы поступаем
правильно?
– А разве тебе не все равно? – сказала она – как тогда, на балу в Александровском училище, когда они прятались в зимнем саду…
Вот так, без всякого венчания, Сонечка Венедиктова стала женой Мити Алиханова, и ей было совершенно безразлично, что об этом скажут люди.
А на следующий день, к вечеру, Митя снова уехал на фронт.
Через месяц, в октябре семнадцатого года, в России случился новый переворот, и Временное правительство было свергнуто.
К власти пришли большевики.
Царя и его семью расстреляли.
Был подписан мирный договор с Германией, который многие считали грабительским. И началась война уже внутри страны.
Митя Алиханов и Макс Эрден вступили в Добровольческую армию генерала Алексеева. Сначала они воевали против красных на юге России, потом случилось так, что товарищам чудом удалось прорваться в глубь страны, и оказались они аж под самим городом Омском. Так Митя оказался там, где меньше всего хотел быть, – в Сибири.
* * *Хрустальный свет лился сквозь мозаичные витражи, разноцветные узоры вились на белоснежном итальянском кафеле, которым был выложен пол, и так аппетитно-звонко топали по нему каблучки модных туфель…
После сегодняшнего успеха Ева ощущала эйфорию, ей все нравилось. Куча заказов, куча предложений, восторг публики и сдержанное восхищение большинства коллег… Ну, были и завистники, были и недоброжелатели – как же без них?..
Первый день выставки прошел с успехом, завтрашний обещал быть еще лучше. Эта модная, недавно открытая галерея тем не менее уже пользовалась популярностью. Сюда приходили дети и взрослые – чтобы полюбоваться на самых разных кукол.
Ева спускалась по лестнице мимо витражей и пыталась разглядеть сквозь цветные стекла, что творится снаружи. Кажется, вдали виднелся золотой купол храма Христа Спасителя…
– Ева! – крикнули сверху.
Она уцепилась за перила, посмотрела вверх – этажом выше, пыхтя, спускалась Шура Лопаткина, лучшая подруга.
– Ну наконец-то – явилась, не запылилась! – сердито закричала Ева. – Здрасте вам! Выставка-то уже закрылась! А обещала к трем подойти…