Роман с куклой стр. 50
и Соня.
И в то самое мгновение, когда Митя увидел ее, Соня тоже подняла глаза.
Делать вид, что он не заметил их, было неудобно, и поэтому Митя решительным шагом приблизился к их столику.
– Соня…
– Господи, Митя! Это вы! А мы уезжаем… – испуганно улыбаясь, сказала девушка.
– Как? – удивился он и, забыв спросить позволения, сел рядом на свободный стул. Мисс Вернель с невозмутимым видом слушала оркестр.
– Папа утром прислал телеграмму… Они с мамой собрались в Швейцарию, хотят взять меня с собой. У мамы всегда семь пятниц на неделе – наверное, только вчера эту поездку придумала.
– Надо же… – растерянно пробормотал Митя.
– Это хорошо, что вы пришли, мы теперь сможем проститься! – улыбнулась Соня. – До свидания, Митя.
– До свидания…
Он смотрел на нее во все глаза, хотя это было верхом неприличия – так бесцеремонно таращиться на девушку. Но он хотел запомнить Соню – такой, какой она была в этот день, словно делал фотографический снимок в своей памяти.
На Соне было светло-серое дорожное платье из чесучи с белым кружевным воротничком, открывавшим длинную шею, с короткими рукавами, отчего руки ее казались тоже еще тоньше и еще длиннее, темно-каштановые волосы, по обыкновению, заплетены в косу, на затылке – большой черный бант.
В начале лета Митя мучился над тем, красива Сонечка Венедиктова или нет, а теперь он вдруг понял, что это не имеет никакого значения.
«Англичанка же ни слова по-русски… – встрепенулся Митя. – Чего же я молчу как дурак?!»
– Митя…
– Соня… – произнесли они одновременно. – Ох, простите, Соня, я перебил вас!
– Ничего, говорите вы…
– Соня, вы бог знает что, наверное, обо мне думаете… Но на самом деле…
– Что, Митя? – ласково спросила она. Ее голос, глуховатый, мягкий, заставлял сердце биться сильнее.
– Вы необыкновенная девушка. Я таких еще не встречал, – собравшись с силами, мужественно продолжил он. – И это ужасно, что вы уезжаете…
– Мы еще встретимся, Митя, – сказала Соня. И это был не вопрос, это было утверждение.
– Да, обязательно! – Митя покосился на англичанку – но та как ни в чем не бывало продолжала слушать оркестр. – В Москве. Или следующим летом, здесь же…
– Да, здесь! – подхватила Соня, и ее глаза заблестели сильнее. У нее были удивительные темно-зеленые глаза – Нина, как-то встретившаяся с Соней, нашла их мрачными, совсем неподходящими для юной девушки, но Митя был категорически не согласен с сестрой. В глазах Сони заключалась тайна – такая, которую за всю жизнь не разгадать. Собственно, и разгадать ее невозможно, да и не нужно – достаточно удивления и восхищения, которые эта тайна вызывает.
Издалека донесся паровозный гудок. Мисс Вернель, вздрогнув, сказала что-то по-английски. Соня быстро ответила ей, потом повернулась к Мите:
– Пора… Передавайте привет вашей сестре и вашему другу, Максу.
Мисс Вернель снова что-то сказала по-английски.
– Мисс Вернель тоже передает привет Максу.
– Да-да, конечно…
Митя, находясь в крайнем смятении и растерянности, проводил Соню с гувернанткой до поезда, помог им сесть в вагон.
Так худо ему еще никогда не было – словно хирургическим ножом без всякого наркоза отрезали большой кусок от души. И, что самое обидное, только сейчас Мите стало понятно, что для него значит эта девушка.
Соня, сидя уже в купе, за толстым мутным стеклом, растерянно улыбнулась.