Роман с куклой стр. 76
отопительный сезон сорвали, то рабочим денег не выплатили, то с китайской диаспорой какие-то проблемы… А у Михайловского – имя. Его вся страна читает, и даже за рубежом его знают! Вон, недаром говорят, что им Нобелевский комитет заинтересовался…
– Бред, – упавшим голосом сказал Прахов.
– Ну, неважно… Словом, если Михайловский напишет что-нибудь нехорошее о Мигунове, то к нему все прислушаются. Если бы Солженицын написал разоблачительную книгу, к его словам бы прислушались?
– Так то Солженицын…
– А Михайловский чем хуже?.. И потом, не имеет значения – прислушаются или нет. Дело в другом – Мигунов должен испугаться визита Михайловского и быстренько выдворить его. Помешать экспедиции, словом.
– А если Мигунов убьет Даньку? – шепотом спросил Прахов. Ива даже не поняла, что в его глазах было больше – страха или надежды.
– Не убьет. Ты что, это ж такой резонанс вызовет! На подведомственной территории убили известного писателя… Мигунов подобной глупости не станет совершать! Все гораздо проще. Даниил приедет туда, а потом, несолоно хлебавши, уедет. Есть тысячи способов, чтобы испортить человеку настроение, разозлить его, заставить сомневаться в своем решении. Это уже задача местных властей… Даниил помыкается там и вернется. И вот тогда уже следует обратиться к журналистам, чтобы они на каждом углу кричали о несостоятельности Михайловского как историка. Да и обращаться не следует – они сами обо всем напишут. Им только дай повод скандал раздуть!
Прахов задумался.
– Знаешь, наверное, тебе действительно стоит связаться с женой Мигунова… Не уверен, что во всем этом будет хоть какой-то смысл, но попробовать можно, – наконец изрек он. Потом положил руку на колено Иве.
– Толик, нет! – Она скинула с себя его руку.
– Ты, наверное, считаешь меня ничтожеством и подлецом, – невесело произнес он. – Вот и Ева… Почему она меня не замечает?.. И ведь не факт, что она бросит Даньку, не факт, что она полюбит меня!
– Тогда зачем же ты все это делаешь? – спросила Ива. – Зачем так хочешь разлучить
их?
– Пусть не со мной она будет… Но и не с ним!
– Ах, Толик, Толик. – Ива потрепала его по волосам. – Бедный ты мой!
– Ты тоже бедная, – вдруг произнес он надменно. – Посмотри на себя… Недотрога. Забилась в нору – и вылезать из нее не хочешь! Знаешь, какой твой грех?
– Какой? – мрачно спросила Ива.
– Твой грех – вполовину.
– Что-о? Что это за грех такой? – растерялась она.
– А то, что ты все делаешь ровно вполовину! Вроде любишь – а любовь свою показать не можешь. Вроде ненавидишь – и ненависть свою тоже скрываешь. Симпатичная, молодая еще – а ведешь себя и выглядишь как монашка! Ну раз ты монашка, так иди в монастырь! Не-ет, ты опять же – ни туда, ни сюда… – с отчаянием произнес он.
– Я не понимаю, какой в этом грех… – пробормотала Ива. – Я что, должна из крайности в крайность бросаться?
– При чем тут крайности! Ты хоть раз будь самой собой. Где в тебе страсть? Может, Михайловский тебя потому и бросил, что ты не показала ему, как любишь его, как он тебе дорог… Ты хоть раз в жизни кричала от любви? Теряла голову?
– Да, – вдруг улыбнулась Ива. – Было такое, один раз. Очень стыдно… Я потом себя в руках старалась держать. Не думаю, что