Рони, дочь разбойника стр. 78
тебя вздернут.
– Вздернут… Повесят… – в гневе повторял Маттис. – Не каркай, старая ворона, заткнись!..
Дни шли, а Маттис по-прежнему не слушал советов Лысого Пера. Но однажды утром, еще до того как разбойники Маттиса оседлали своих коней, к Волчьей Пасти прискакал Борка и потребовал встречи с Маттисом. Он привез дурные вести. Поскольку его злейший враг так великодушно помог бежать двум его разбойникам из темницы фогта, он намерен оказать Маттису ответную услугу и предупредить его. В общем, дело такое: ни один разбойник не должен нынче появляться в лесу, если ему дорога жизнь, там идет облава. На рассвете они возвращались с набега, и на их пути оказалась засада. Солдаты схватили двоих из его шайки, а третьего ранили стрелой, когда тот пытался скрыться.
– Вот уж воистину кровавые собаки, – с горечью сказал Борка. – Не дают бедному разбойнику заработать на кусок хлеба.
Маттис нахмурился:
– Нет, хватит! Мы им покажем, где раки зимуют. Больше этого терпеть нельзя.
Правда, он тут же спохватился, что сказал «мы», тяжело вздохнул и выжидающе замолчал, смерив Борку оценивающим взглядом.
– Может быть, нам все-таки… следовало… надо бы… объединиться… – в конце концов выдавил он из себя, хотя ужас охватил его от этой фразы. Так разговаривать с атаманом Боркой! И его отец, и его дед, и прадед перевернулись бы в гробах, если бы услышали эти слова.
Но что до Борки, то он засиял как медный грош.
– Наконец-то я услышал от тебя то, что давно хотел услышать, Маттис! Одна сильная шайка. Вот это было бы толково. Под командой одного сильного атамана! И я знаю, кто подошел бы для этого дела, – сказал он и ударил себя кулаком в грудь. – Крепкий, как камень, и трудолюбивый, как вол, силы хоть отбавляй!..
Тут Маттис расхохотался, да так жутко, что у всех, кто стоял вокруг, от ужаса мурашки пошли по спине.
– А ну-ка, подойди поближе, я тебе покажу, кто тут атаман.
А между прочим, все произошло именно так, как хотел Лысый Пер. Решено было устроить поединок атаманов. С этим предложением согласились и Маттис, и Борка. Как разволновались разбойники Маттиса! Утром в день поединка в большом зале замка они подняли такой крик, что Ловисе пришлось всех их выгнать во двор.
– Что вы галдите? Вон отсюда! – крикнула она. – Хоть уши затыкай!
С нее хватало одного Маттиса, который топал сейчас по каменным плитам пола, устрашающе скрипел зубами и хвастливо заявлял, что он так разукрасит Борку, что даже Ундиса его не признает.
– Цыплят по осени считают, как говаривала моя мама, – сказал Лысый Пер и презрительно фыркнул.
А Рони было стыдно за отца – так он хорохорился и жаждал крови Борки.
– Во всяком случае, я не собираюсь глазеть, как ты будешь его разукрашивать.
– А тебе и не положено, – ответил Маттис.
По установившемуся обычаю, женщинам и детям не разрешалось присутствовать на поединках атаманов. Считалось недопустимым, чтобы они смотрели на «медвежьи бои» – так назывались у них такие кулачные схватки. И честно говоря, поединки эти вполне заслуживали название медвежьих боев, потому что велись они очень грубо и безо всяких правил.
– А вот Лысому Перу быть там положено, – сказал Маттис. – Ты, правда, что-то плоховат стал, старик, но «медвежий бой»,