Рота террора стр. 30
он с едва заметным гортанным акцентом уроженца немецкого городка Бремерхафена. – Кто вы? Что такое вы говорите?
– Меня зовут Джоан Хэкер. Я учусь в Пэттон-колледже. Во имя революции вы должны убить двоих. Возможно, вы не очень подходите для этой роли, но лучшей кандидатуры мы не можем сейчас найти.
– Прошу вас, присядьте. Могу я предложить вам стакан воды?
Генри Пфейфер вытер свои мясистые руки о запачканный фартук и подвинул девушке стул.
– Все очень просто, – объяснила Джоан Хэкер. – Как известно, не разбив яиц, омлета не приготовишь. Значит, придется разбивать яйца. Я вынуждена пожертвовать отношениями с человеком, который много для меня значит. Очень много. Возможно, я никогда больше не встречу такого человека. Но я делаю это во имя революции.
– Может быть, дать вам «Алка зельцера»? Или рюмочку шнапса? А потом мы позвоним в больницу, ja?
– Nein, – сказала Джоан Хэкер, которая немного знала немецкий. – У нас нет времени. Они там, у канала. Я их туда заманила. Удобное место для засады. Я сказала бы вам раньше, но мы не хотели давать вам много времени на обдумывание. Мы обеспечим вам прикрытие. Вы должны быть нам благодарны.
– Девочка, ты поедешь в больницу, если я позвоню?
– Нет, капитан Грюнвальд. Капитан СС Оскар Грюнвальд. Я не поеду в больницу. Я
жду вас.
Кровь отхлынула от тяжелого лица мясника с Баллард-стрит. Он прислонился к чистому стеклу витрины.
– Девочка, ты понимаешь, что говоришь?
– Да, капитан. Вы прекрасно смотрелись в форме СС. Не бойтесь, для нас не имеет значения, что вы были нацистом. Мы уже не выступаем против нацистов, в отличие от Израиля. Нацизм был просто одной из форм колониализма. То, что происходит в Америке, намного хуже.
Оскар Грюнвальд, которого не называли Оскаром Грюнвальдом с того самого зимнего вечера 1945 года, когда он снял форму с мертвого сержанта вермахта и сдался британскому патрулю, запер дверь своего магазина. Затем он обратился к девушке:
– Мисс, позвольте мне объяснить.
– У нас нет времени для объяснений, – сказала Джоан Хэкер. – И не делайте глупостей. Если со мной что-нибудь случится, пострадают ваши жена и дети.
– Мисс, – сказал Грюнвальд, опускаясь всем своим массивным телом на стул рядом с девушкой, – вы не похожи на человека, склонного к жестокости. Вы никогда не убивали, так ведь?
– Пока что революция не требовала этого от меня, но не думайте, что я спасовала бы в случае необходимости.
– Мисс, я видел тела, сваленные в кучи. Тела матерей с детьми, замерзшие в траншеях. Я ходил по земле, из которой сочилась кровь, потому что в ней были зарыты сотни людей. Убийство – это безумие. Как вы можете относиться к этому с такой легкостью, думая, что это своего рода лекарство для общества? Пожалуйста, выслушайте меня. Вы узнали мою тайну. Пусть так. Но не пачкайте руки в крови. Это жуткое дело – убивать.
– Чепуха! – воскликнула Джоан Хэкер. – Мы знаем не только ваше настоящее имя, которое может заинтересовать правительство Западной Германии. Мы знаем еще и то, что ваш сын и внуки сейчас находятся в Буэнос-Айресе, и, уверяю вас, они будут выглядеть не очень привлекательно, если в их квартире взорвется бомба. Так что в ваших же интересах помочь делу революции.
– Как мне достучаться