Библиотека

Ровесники: сборник содружества писателей революции «Перевал». Сборник № 3 стр. 123

Размер шрифта
-
+
Тема

я сказал, улыбаясь в ночь:

— Милый, денег нет.

Ты знаешь, после дней борьбы

Трудно поэтам жить,

И шелест денег я забыл,

И что на них можно купить.

Смотри, на мне уже нет лица,

Остался один аппетит,

И щеки мои, как два рубца,

И голод в них зашит.

Она мне ответила — эта тень —

Под ровный башенный бой:

— Время — не то, и люди — не те,

Но ты — остался собой.

Ты все еще носишь в своих глазах

Вспышки прошлых дней,

Когда в крадущихся степях

Шел под командой моей.

Степь казалась еще темней

От темных конских голов,

И даже десяток гнилушек-пней

Казался сотней врагов.

В такие минуты руки мглы

Воспоминания вяжут в узлы

И бросают их на пути,

Чтоб лошади легче было итти.

А лошади — знаешь ты — все равно,

Где свет горит, и где темно,

В такие минуты лошадь — и та,

Словно сгущенная темнота.

Не знаешь: где — фронт, где — тыл,

Бьется ночи пульс.

Чувствуешь — движешься, чувствуешь — ты

Хозяин своих пуль.

Время не то пошло теперь,

Прямо шагать нельзя,

И для того, чтоб открыть дверь,

Надо пропуск взять.

Нынче не то, что у нас в степи —

Вольно нельзя жить…

Строится дом, и каждый кирпич

Хочет тебя убить.

И ты с опаской обходишь дом,

И руку вложил в карман,

Где голодающим зверьком

Дремлет твой наган.

Она повторила — эта тень —

Под ровный башенный бой:

— Время — не то, и люди — не те,

Но ты остался собой.

Не как пуля, как свеча,

Будешь тихо тлеть.

И я сказал: — У меня печаль,

У меня товарищ в петле.

Ты знаешь: к обществу мертвецов

Я давно привык,

Но синим знаменем лицо

Выбросило язык.

И часто я гляжу на себя,

И руки берет дрожь,

Что больше всех из наших ребят

Я на него похож.

Сумрак не так уже был густ,

Мы повернули назад.

И возле дверей моих, на углу

Мне мой взводный сказал:

— В стянутых улицах городов

Нашей большой страны

Рукопожатия мертвецов

Ныне отменены.

Вот ты идешь. У себя впереди

Шариком катишь грусть,

И нервный фонарь за тобой следит,

И я за тебя боюсь.

Видишь вон крышу? Взберись на нее,

На самый кончик трубы,

Увидишь могилы на много верст,

Которые ты забыл.

И над землею высоко,

С вершин, где реже мгла,

Увидишь, как кладбище велико,

И как могила мала.

Он кончил. Выслушав его,

Фонарь огонь гасил.

И я молчал. А ночь у ног

Легла без сил.

* * *

Ушел. И сонная земля

Работы ждет опять…

Спасская башня Кремля

Бьет пять.

В небе утреннем облака

Мерзнут в синем огне:

Это Колькина рука

Начинает синеть…

II

Поздно, почти на самой заре

Пришел, разделся, лег.

Вдруг у самых моих дверей

Раздался стук ног.

Дверь отворилась под чьим-то ключом —

Мрак, и опять тишина,

Я очутился с кем-то вдвоем.

С кем — я не знал.

Кто-то сел на мой стул,

Тихий, как мертвец.

И только слышен был стук

Наших двух сердец.

Потом, чтобы рассеять тишь,

Он зажег свет…

— Миша, — спросил он, — ты не спишь?

— Генрих, — сказал я, — нет.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.