Библиотека

Ровесники: сборник содружества писателей революции «Перевал». Сборник № 3 стр. 124

Размер шрифта
-
+
Тема

Старого Гейне добрый взгляд

Уставился на меня…

— Милый Генрих, как я рад

Тебя, наконец, обнять.

Я тебя каждый день читал

Вот уже сколько лет…

Откуда ты? Какой вокзал

Тебе продал билет?

— Не надо спрашивать мертвецов,

Откуда они пришли.

Не все ли равно, в конце концов,

Для жителей земли?

Сейчас к тебе с Тверской иду,

Прошел переулком, как вор.

Там Маяковский, будто в бреду,

С Пушкиным вел разговор.

Я поздоровался. Он теперь

Самый лучший поэт,

В поэтической толпе

Выше его нет.

Всюду проникли и растут

Корни его дум,

Но поедает его листву

Гусеница гум-гум.

Я оставил их. Я искал

Тебя средь фонарей.

Спустился вниз. Москва-река

Тиха, как старый Рейн.

Я уж хотел подойти, вдовец,

К женщине на берегу,

Но во-время вспомнил, что я — мертвец,

Что я ничего не могу.

Я испустил тяжелый вздох

И шлялся часа три,

Пока не наткнулся на твой порог,

Здесь, на Покровке, 3.

Скажи, это верно, что вся печать

Бешеным лаем полна,

И только Воронский должен молчать,

Один — как в небе луна?

Еще я слышал — который год

В литературе тьма,

И в этой тьме визжит и орет

Швабская школа — Мапп.

И больше всех — горячей и злей

Родов (такой поэт).

Его я знал еще в жизни моей —

Ему полтораста лет.

Пфицером звался тогда он. И мысль

И стих были так же глупы…

Стар он, как бог, и давно завелись

В морщинах его — клопы.

И будто в вашей пресной стране

Безыменский — соль земли,

И даже — передавали мне —

Троцкий его хвалил.

Но я не верю его словам,

Я думать иначе привык:

Не так велик Безыменский сам.

Как промах вождя велик.

Ах, я знаю: удивлен ты,

Как в разрушенной могиле —

На твоем я слышал фронте

Эти скучные фамилии.

Невозможное возможно,

Нынче век у нас хороший —

Ночью мертвых осторожно

Будят ваши книгоноши.

Всем им книжечек, примерно,

По пяти дают на брата,

Ведь дела идут нескверно

В Литотделе Госиздата.

Там по залам скорбным часом

Бродят тощие мущины

И поют, смотря на кассу,

О заводах, о машинах.

Износившуюся тему

Красно выкрасив опять,

Под написанной поэмой

Ставят круглую печать.

Вы стоите в ожиданьи,

Ваш тяжелый путь лишь начат…

Ах, мой друг! От состраданья

Я и сам сейчас заплачу.

Мне не скажут: перестаньте, —

Мне ведь можно… Для людей

Я — лишь умерший романтик,

Не печатаюсь нигде.

Ты лежи в своей кровати

И не слушай вздор мой разный,

Я ведь, в сущности, писатель

Очень мелкобуржуазный.

В разговорах мало толка…

Громче песни, тише ропот.

Я скажу, как комсомолка:

— Будь здоров, мне надо топать.

Гейне поднялся и зевнул,

Устало сомкнув глаза,

Потом нерешительно просьбу одну

На ухо мне сказал…

Ту просьбу, что Гейне доныне таит.

Я вам передать хотел,

Но здесь мой редактор, собрав аппетит,

Четыре строки съел.

Ну, а теперь, прощай, мой друг,

До гробовой доски.—

Я ощутил на пальцах рук

Холод его руки.

Долго гудел в рассветной мгле

Гул его шагов…

Проснулся. Лежат у меня на столе

Гейне шесть томов.

М. Светлов1924

ПЕРЕКЛИЧКА

«Перевал»

Группа «Перевал» является объединением рабочих и крестьянских писателей, ставящих своей целью художественное

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.