Рожденные в огне стр. 140
для наместницы целой планеты.
– А куда больше-то? Убирать заколебешься.
– А… – начал Александров и тут же понял, что едва не сморозил глупость. Впрочем, его поняли.
– Никаких негров в моем доме не будет. Даже уборщиц.
Категоричный ответ. Впрочем, нелюбовь к черномазым у еще не так давно весьма толерантной женщины уже успела стать поговоркой. Великой Нигерией она правила железной рукой, и вроде достаточно мирно – никаких массовых расстрелов. Вот только аборигены здесь были существами абсолютно бесправными. Косо посмотришь – в шахту загремишь, а там больше полугода никто не протянет. Впрочем, может, это и правильно. Негры чувствуют сильную руку очень хорошо. Дашь слабину – живо на шею сядут, а так и думать о бунте не смеют.
– Ладно, твое императорское величество. Ты по делу – или так?
– И по делу, и так.
– И как тебя Ирка отпустила?
– А ей сейчас не до меня. Токсикоз у нее жуткий.
– Поня-атно… И что за дело?
– Дел куча. Но скучная инспекция и еще более скучная бухгалтерия – это все завтра. И совещания тоже. Я ведь, в принципе, все еще знакомлюсь со своими владениями. А то по отчетам знать – это совсем не дело.
– Не доверяешь? – глаза сверкнули еще не гневом, но отголоском зарождающейся грозы точно.
– Как раз наоборот. Впрочем, это все мелочи. Главное здесь не дело, а «так»… Впрочем, «так» – тоже дело.
– Ну-ка, с этого места подробнее, – недоуменно нахмурилась Татьяна. – Ничего не понимаю.
– Подробнее? Знаешь, лучше, если ты это увидишь, – Александров вышел в прихожую и через секунду вернулся с длинным свертком из плотной ткани. – Веди к сыну.
На сей раз в голосе его звучала сталь приказа. Татьяна пожала плечами, но умничать не стала. Тем более малолетний Семен Семенович дрых в соседней комнате. Сон у него был очень крепкий и очень тихий, Татьяна, пока не привыкла, несколько дней постоянно просыпалась, отчаянно прислушиваясь, дышит ли он вообще. Однако страхи остались позади, и сейчас мальчишка, похожий на ангела со старых открыток, предстал пред очами императора в самом лучшем виде.
– Красавец… Вот.
Татьяна обернуться не успела, как Александров одним резким движением распустил узел, и в его руках оказалась… шпага. Самая настоящая, и, хотя вычурный эфес тускло сверкал россыпью великолепно ограненных камней, видно было, что клинок отточен на совесть. Таким и зарубить можно. Или заколоть. Александров несколько секунд держал этот кошмар ювелира-милитариста в руке, потом положил на кровать рядом с так и не проснувшимся ребенком.
– Владей, граф Кольм. И не опозорь.
Чуть позже, когда они пили на кухне чай, Александров с легкой улыбкой рассказывал:
– В общем, как только объявили, что у нас будет не какая-нибудь там демократия, а Империя, причем в самом авторитарном виде, практически все, считающие себя солью земли, вдруг решили, что монархическому государству просто необходимы собственные дворяне. Дружно так решили. Будто заранее готовились.
– А может, и впрямь готовились? – усмехнулась Татьяна.
– Скорее всего… Ну мы тоже готовились. Слишком уж предсказуемо. И, естественно, когда мне принесли петицию, я не мог отказать Верховному Совету. Только твой дядя вместе с Громовой и Устиновым пробили решение, чтобы поручить мне это все полностью, от и до. Верховный Совет ждал шикарный сюрприз.
– Да уж, зная тебя – догадываюсь.
– Хе-хе.