Рожденные в огне стр. 74
чуть переждать. Надо сказать, пить она умела – побочный эффект интенсивного лечения, которое над ней проводили в детстве. Порой ей казалось, что далеко не вся дрянь, которой ее тогда пичкали, вышла из организма, хотя, скорее всего, от лечения просто раз и навсегда изменился обмен веществ. Так что при необходимости могла и водку стаканами без опаски хлестать. Не любила – но могла. А уж того компота, который собравшиеся мальчики и девочки с какого-то перепугу называли вином, способна была выпить, наверное, пару ящиков.
Их, кстати, уже изрядно развезло. Она даже, грешным делом, подумала вначале, что они до ее прихода успели курнуть чего-нибудь или уколоться, но потом, чуть присмотревшись, все же решила, что ребятки просто не умеют грамотно закусывать. В их возрасте и неудивительно, кстати. Смешно, она была старше них всего на несколько лет, а воспринимала себя старой, мудрой волчицей, наблюдающей за резвящейся в пыли кучкой щенков. Так, будто между ними целая жизнь.
А ребята, кстати, самые обычные. Евгения хорошо помнила студенческие годы – времени прошло всего ничего, и воспоминания успели подернуться дымкой, но не раствориться в небытии. Такие же максималисты, какой и она была в их возрасте, и так же пытаются казаться взрослыми. Разница, пожалуй, лишь в том, что те, с кем когда-то водила дружбу Евгения, были технарями, что накладывало определенный отпечаток на разговоры. Здесь же – сплошные гуманитарии, философы, литературоведы, лингвисты, мать их… Соответственно и разговоры. Ну и еще место. У Евгении посиделки проходили чаще всего в общежитии, и, хотя стол был победнее и составлялся по принципу кто что принес, общение шло интереснее. А эти, судя по поведению, дети куда более обеспеченных родителей и на хорошую, в общем-то, квартиру Вассермана смотрят чуть свысока – привыкли, видать, к хоромам покруче.
Впрочем, и неудивительно, университет, в котором училась Сара, считался, пожалуй, самым престижным на Урале. Соответственно, и цены кусались. Это вам не льготное место, выделенное Евгении после того, как мать оббила кучу порогов и буквально вымолила то, что было положено по закону. Чиновников, перед которыми ей тогда пришлось унижаться, Камова-младшая ненавидела лютой ненавистью. И составила еще в те дни, для памяти, небольшой список. Ныне, в свете меняющейся ситуации, она на полном серьезе рассчитывала выпросить их себе, для обкатки методики допроса. Нет, конечно, сама она к Александрову не пойдет, не тот ранг. И Ирину просить не станет – еще чего не хватало. А вот Ярослава Федоровича слегка напряжет, это вполне в пределах его возможностей.
Не удержавшись, Евгения улыбнулась. Ну и пусть она мстительная стерва. Зато по долгам платит честно. Еще раз окинула взглядом хмельную компанию. Вот оно еще отличие. На этой стадии у них уже под гитару пели, здесь же хоть народ и надувается от чувства собственной значимости, инструментом, похоже, владеть не умеет. Нет, все же они другие. Похожи – но другие. Не зря профессор как-то со смехом признался, что читать лекции в университете, в котором учится Сара, отказывается каждый год категорически. Не нравится ему контингент…
– А скажи, – одного из великовозрастных детишек привлекла ее улыбка, – почему тебя в армию занесло?
– Не помню, чтобы мы были на «ты» – Евгения вновь улыбнулась. – Впрочем, я не возражаю.